Новая Шахматория Семена Губницкого: Мой скромный вклад в шахматы: Книги:

 

 

НЕОБЫЧНЫЙ ПРАКТИКУМ ПО ШАХМАТАМ (ВЫПУСК 2) 

 

                                                                                                                                   У нас есть "Практикум..." с тобой.

                                                                                                            Литература в нем соседствует с Игрой.

                                                                                                            Петров, Набоков, Шумов воспевают шахмат мир.

                                                                                                            Представлены здесь Пушкин и Шекспир.

 

 

Обложка издания 2006 года

 

 

    На этой странице представлена вторая книга (Выпуск 2) из серии книг  "Необычный практикум по шахматам".

 

    Чтобы дать посетителям сайта достаточно полное представление о втором выпуске, я привожу на этой странице библиографические данные, аннотацию, "Содержание", "Указатель авторов и названий литературных произведений", "Указатель авторов шахматных произведений", а также 8 учебно-познавательных блоков.

 

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

 

    УДК 794

    ББК 75.581

    Г93

 

    Губницкий С. Б. Необычный практикум по шахматам. Вып. 2 /  С. Б. Губницкий. — М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2006. — 398, [2] с.: ил.

 

    ISBN 5-17-038859-4 (Вып. 2)

    ISBN 5-17-013744-3 (ООО "Издательство АСТ")

    ISBN 5-9713-3124-8 (Вып. 2)

    ISBN 5-9713-1186-7 (ООО "Издательство АСТ МОСКВА")

 

    ©  Губницкий С. Б., 2006

    ©  Художественное оформление. ООО "Издательство АСТ", 2006

 

 

АННОТАЦИЯ

 

    Автором отобран и представлен в книге обширный литературный и шахматный материал из личной коллекции, собиравшейся в течение многих лет.

    Книга является вторым выпуском оригинального практикума, в котором в отличие от других шахматных книг органично объединены фрагменты литературных произведений, в которых присутствует шахматная тема, и большое количество специально подготовленных заданий для тренинга.

    Адресуется широкому кругу читателей, желающих научиться играть в шахматы и достичь уAовня мастерства шахматиста первого разряда. Книга принесет пользу родителям юных шахматистов и тренерам по шахматам. Особый интерес представляет для тех читателей, которые наряду с шахматами увлекаются художественной литературой.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

Предисловие

   Обращение к юным друзьям

   К родителям

   К тренерам

Введение

   Методические указания и рекомендации по эффективному использованию практикума

   Литературный тест

 

Цикл 1. Шахматы в литературе X — XIX веков

   Блок 1.  Когда ты осадишь короля противника, забудь о снисходительности

   Блок 2.  Черная ладья заходит сзади и объявляет шах

   Блок 3.  Мир я сравнил бы с шахматной доской, а пешки — мы с тобой

   Блок 4.  Наим гордился этой мансубой

   Блок 5.  Суть Чатранга в том, что победу разумом одерживают

   Блок 6.  Филоколо мог объявить королю соперника шах и мат

   Блок 7.  Без числа там являлись задачи-загадки

   Блок 8.  Леонардо вел партию с удивительным искусством

   Блок 9.  Фердинанд и Миранда, играющие в шахматы

   Блок 10. Каиссой под конец игру назвал

   Блок 11. Мат королю от королевы

   Блок 12. Готовя королю ловушку мата

   Блок 13. Шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны

   Блок 14. Шахматисты так же благородны и велики, как сама шахматная игра

   Блок 15. И Ленский пешкою ладью берет в рассеяньи свою

   Блок 16. Я мог давать ему пешку и два хода вперед

 

Выходные данные правильного выполнения заданий

   К блоку 1                         К блоку 9

   К блоку 2                         К блоку 10

   К блоку 3                         К блоку 11

   К блоку 4                         К блоку 12

   К блоку 5                         К блоку 13

   К блоку 6                         К блоку 14

   К блоку 7                         К блоку 15

   К блоку 8                         К блоку 16

 

Цикл 2. Шахматы в литературе первой половины XX века

   Блок 17. В кафе "Режанс" такого не увидишь никогда

   Блок 18. Обернись турой или низколобым конем

   Блок 19. Глаза его устремились на критический участок доски

   Блок 20. В шахматах всегда есть борьба, напряженная и искренняя

   Блок 21. Я всего лишь пешка пешки на грандиозной шахматной доске

   Блок 22. Сеанс одновременной игры против сильнейших шахматистов ада

   Блок 23. Свой комбинационный дар принес он в жертву

   Блок 24. Белый конь, жертвуя собой, сшиб черного солдата

   Блок 25. Тщетно пытался он описать словами мысленный образ слона

   Блок 26. Он глянул на шахматную задачу и расставил фигуры

   Блок 27. Аннета была королевой на шахматной доске, Тимон был турой

   Блок 28. Сидят на эстраде Ботвинник и Флор

   Блок 29. В порядке шахмат — бой годов, ему покоришься и ты

   Блок 30. Порою пешка нас ведет к победе

   Блок 31. Отец хотел пойти конем на дэ пять

   Блок 32. Они мечтают вне страстей о "шахе" и о "мате"

 

Выходные данные правильного выполнения заданий

   К блоку 17                        К блоку 25

   К блоку 18                        К блоку 26

   К блоку 19                        К блоку 27

   К блоку 20                        К блоку 28

   К блоку 21                        К блоку 29

   К блоку 22                        К блоку 30

   К блоку 23                        К блоку 31

   К блоку 24                        К блоку 32

 

Цикл 3. Шахматы в литературе второй половины XX века и начала XXI века

   Блок 33. У аббата возникла счастливая мысль превратить пешку в...

   Блок 34. Играли не только величайшие шахматисты, но и крупные личности

   Блок 35. Позвольте воспользоваться задачей-шуткой Куббеля

   Блок 36. Он навечно у шахматной истории в плену

   Блок 37. Он пожертвовал несколько фигур, и получился пат

   Блок 38. То был какой-то странный, смутный ход

   Блок 39. Пытаясь представить, что может происходить в голове Алехина, Ботвинника, Спасского, Фишера

   Блок 40. Петросян умел получать подавляющую позицию

   Блок 41. Кони Фишера и кони Спасского мяли исландский мох

   Блок 42. Помню я Капабланку

   Блок 43. Этюду присудили первый приз

   Блок 44. Гроссмейстер давал сеанс

   Блок 45. Гроссмейстер сеть ходов сплел, словно рыболов

   Блок 46. В этот день он играл не как профи

   Блок 47. Если ждешь от шахмат чуда

   Блок 48. Маэстро, разрешите мне тоже пожертвовать ладью

   Блок 49. Ладья оставалась его любимой фигурой

   Блок 50. Впоследствии оказалось, что задача проста

   Блок 51. Шахматы учат рыцарскому отношению к жизни

   Блок 52. Через пять лет я снова встречусь с Капабланкой

   Блок 53. Все хотят шахматной схватки двух мировых лидеров

   Блок 54. За всю долгую жизнь он проиграл всего две партии

   Блок 55. Стейниц назвал эту партию "неувядаемой"

   Блок 56. В поэзии был шахматистом, а в шахматах ты был поэт

   Блок 57. Спасский играет сегодня в чигоринско-алехинском стиле

   Блок 58. Он знал, что такое продолжение рекомендуется в учебниках

   Блок 59. Капитуляцией еще не была спасена ни одна партия

   Блок 60. Ведь вспышки неожиданных ходов несут парадоксальность афоризма

   Блок 61. Вечер не обходился без демонстрации шахматного автомата

   Блок 62. Я видел, как он быстро объявил мат восьми игрокам

   Блок 63. Оба игрока делали такие замысловатые ходы...

   Блок 64. Необычайная мощь его ума всегда была связана с шахматами

 

Выходные данные правильного выполнения заданий

   К блоку 33                        К блоку 49

   К блоку 34                        К блоку 50

   К блоку 35                        К блоку 51

   К блоку 36                        К блоку 52

   К блоку 37                        К блоку 53

   К блоку 38                        К блоку 54

   К блоку 39                        К блоку 55

   К блоку 40                        К блоку 56

   К блоку 41                        К блоку 57

   К блоку 42                        К блоку 58

   К блоку 43                        К блоку 59

   К блоку 44                        К блоку 60

   К блоку 45                        К блоку 61

   К блоку 46                        К блоку 62

   К блоку 47                        К блоку 63

   К блоку 48                        К блоку 64

 

Заключение

 

Указатель авторов и названий литературных произведений

Указатель авторов шахматных произведений   

Указатель известных шахматистов — авторов литературных произведений

Указатель известных шахматистов, упомянутых в литературных произведениях

Указатель терминов игры в шахматы

 

Исправления к книге "Полный курс шахмат"

 

 

Указатель авторов и названий литературных произведений

(числа означают номера блоков)

 

 1. ар-Рагиб. "Этика шахмат". Сочинение.

 2. ар-Сари. "Какими мучительными желаниями кипят они оба душой...". Стихотворение.

 3. Омар Хайям. "Рубайат". Цикл четверостиший.

 4. Альфонс Мудрый. "Книга игр". Трактат.

 5. Автор неизвестен. "Книга о Чатранге". Сочинение.

 6. Боккаччо Дж. "Филоколо". Роман.

 7. Навои А. "Язык птиц". Поэма.

 8. Сальвио А. "Путтино, или странствующий рыцарь". Очерк.

 9. Шекспир В. "Буря". Пьеса;

     Шекспир В. "Король Джон". Пьеса;

     Шекспир В. "Король Лир". Пьеса;

     Шекспир В. "Укрощение строптивой". Пьеса.

10. Джонс У. "Каисса". Поэма.

11. Ленартович Т. "Мат королевой". Стихотворение.

12. Мицкевич А. "К М... (Марыле)". Стихотворение.

13. По Э. "Убийство на улице Морг". Рассказ.

14. Порциус К. "Немой шахматный игрок". Рассказ.

15. Пушкин А. "Евгений Онегин". Роман в стихах;

      Шумов И. "Недавно мы были приятно изумлены...". Статья.

16. Сент-Аман П.-Ш. "Дешапель". Очерк.

17. Беккет С. "Мэрфи". Роман.

18. Бориcов Л. "Ход конем". Повесть.

19. Джойс Дж. "Улисс". Роман.

20. Зноско-Боровский Е. "Шахматы и их чемпионы". Очерки.

21. Кафка Ф. "Письма к Милене". Цикл писем.

22. Крейчик Й. "13 детей Каиссы". Юморески.

23. Левидов М. "Стейниц — Ласкер". Повесть.

24. Левман С. "Чигорин". Повесть.

25. Лондон Дж. "Межзвездный скиталец". Роман.

26. Оруэлл Дж. "1984". Роман.

27. Ролан Р. "Очарованная душа". Роман.

28. Рохович А. "Матч (вместо отчета)". Стихотворение.

29. Тихонов Н. "Шахматы". Поэма.

30. Хо Ши Мин. "Играем в шахматы, чтоб время провести...". Стихотворение.

31. Чапек К. "Мать". Пьеса.

32. Юревич В. "Опять берусь за фельетон...". Фельетон в стихах.

33. Авербах Ю. "Находка аббата". Рассказ.

34. Альбурт Л. "Поцелуй вождя". Статья.

35. Аматуни П. "Королевство Восемью Восемь". Повесть.

36. Архипцев Б. "Веленью сил таинственных послушен...". Акростихотворение.

37. Бейлин М. "Венька-шахматист". Рассказ.

38. Бродский И. "Посвящается Ялте". Поэма.

39. Бурникель К. "Темп". Роман.

40. Васильев В. "Шахматные силуэты". Очерки.

41. Вышеславский Л. "Шахматное лето". Стихотворение.

42. Гильен Н. "Виды спорта". Поэма.

43. Горгиев Т. и Каковин А. "Безвестный шахматист Верблюд...". Басня.

44. Гуфельд Э. "А еще было такое...". Рассказ.

45. Дворак Т. "Сонет". Стихотворение.

46. Зайцев И. "В этот день он играл не как профи...". Стихотворение.

47. Ильин Е. "Этюдист". Стихотворение.

48. Кацнельсон Л. "Сенсация в шахматном клубе". Рассказ.

49. Кикнадзе А. "Окинь противника взглядом". Очерки.

50. Концебовский Я. "Ход конем". Повесть.

51. Левашов В. "Двое". Повесть.

52. Лилиенталь А. "Жизнь — шахматам". Воспоминания.

53. Лоуэлл Р. "Победитель". Стихотворение.

54. Мацукевич А. «"Каратель лжи" барон Мюнхгаузен». Рассказ.

55. Нейштадт Я. "Некоронованные чемпионы". Очерки.

56. Потоцкий О. "Эрнесту Погосянцу". Стихотворение.

57. Самойлов А. "Быть собой". Повесть.

58. Стругацкий А. и Стругацкий Б. "Град обреченный". Роман.

59. Флор С. "Этюд о Тартаковере". Очерк.

60. Фоменко Л. "Поэзия без слов и музыка без звуков". Стихотворение.

61. Хенкин В. "Одиссея шахматного автомата". Повесть.

62. Чаплин Ч. "Моя биография". Воспоминания.

63. Чеповецкий Е. "Приключения шахматного солдата Пешкина". Сказка.

64. Эйнштейн А. Предисловие к книге Й. Ханнака "Эмануил Ласкер. Биография чемпиона мира";

      Вайнштейн Б. "Мыслитель". Очерк.

 

 

Указатель авторов шахматных произведений

(числа означают номера блоков)

 

 1. Автор неизвестен (задача по шатранджу, не позднее XIII в.).

 2. Автор неизвестен (задача по шатранджу, не позднее XIII в.).

 3. Лазар (этюд, 1930 г.).

 4. Абу Наим (этюд, IX в.).

 5. Автор неизвестен (этюд, не позднее XIV в.).

 6. Кикко (неортодоксальная задача-реставрация, 1977 г.).

 7. Блаты (этюд, 1922 г.).

 8. Леонардо и Лопес (партия, 1575 г.);

     Леонардо и Лопес (партия, 1575 г.);

     Лопес и Леонардо (?) (партия, 1575 г.).

 9. Лойд С. (искусственная партия, 1895 г.);

     Вилер (искусственная партия, 1887 г.).

10. Без авторства (дебютная ситуация).

11. Шумов (изобразительная задача, 1867 г.).

12. Котов и Бондаревский (партия, 1936 г.).

13. Троицкий (ретроэтюд, 1909 г.).

14. Автор неизвестен (задача, XIX в.).

15. Шумов (искусственная партия, 1870 г.).

16. Кохран и Дешапель (партия, 1821 г.).

17. Беккет (*) (искусственная партия, 1938 г.).

18. Вюрцбург (задача, 1914 г.).

19. Рудольф (этюд, 1912 г.).

20. Мак-Доннелл и Лабурдонне (партия, 1834 г.).

21. Джозеф (этюд, 1922 г.).

22. Крейчик (задача, 1924 г.);

      Крейчик и Гиршгорн (партия, XX в.);

      Крейчик (задача, 1924 г.);

      Крейчик (задача, 1924 г.);

      Крейчик (задача, 1924 г.).

23. Стейниц и Барделебен (партия, 1895 г.).

24. Чигорин и Стейниц (партия, 1892 г.);

      Избинский и Чигорин (партия, 1905 г.).

25. Смыслов (этюд, 1976 г.).

26. Неунывако (задача, 1928 г.).

27. Мутерд (этюд, 1920 г.).

28. Флор и Ботвинник (партия, 1933 г.).

29. Бондаренко (этюд, 1960 г.).

30. Таль и NN (партия, 1958 г.).

31. Руденко (задача, 1980 г.).

32. Шифферс и Юревич (партия, 1892 г.).

33. Барбье и Сааведра (этюд, 1895 г.).

34. Спасский и Фишер (партия, 1972 г.).

35. Куббель Л. (задача-шутка, 1941 г.).

36. Смыслов и Котов (партия, 1943 г.).

37. Сомов-Насимович (этюд, 1939 г.).

38. Митрофанов (этюд, 1955 г.).

39. Алехин и Фельдт (партия, 1916 г.);

      Фишер и Бенко (партия, 1963 г.).

40. Петросян и Бронштейн (партия, 1956 г.);

      Петросян и Тайманов (партия, 1955 г.).

41. Спасский и Фишер (партия, 1972 г.).

42. Тартаковер и Капабланка (партия, 1924 г.).

43. Горгиев и Каковин (этюд, XX в.).

44. Гуфельд и NN (партия, XX в.);

      Кофман и Гуфельд (партия, 1951 г.);

      Гуфельд и Гох (партия, 1992 г.).

45. Ботвинник и Алехин (партия, 1938 г.).

46. Багиров и Гуфельд (партия, 1973 г.);

      Багиров и Матулович (партия, 1978 г.).

47. Надареишвили (этюд, 1967 г.).

48. Кацнельсон (этюд, 1968 г.);

      Кацнельсон (этюд, 1968 г.).

49. Ларсен и Спасский (партия, 1970 г.).

50. Шинкман (задача, 1908 г.).

51. Губницкий и Горбатенко (партия, 1978 г.);

      Губницкий и Шешнев (партия, 1977 г.).

52. Лилиенталь и Капабланка (партия, 1934/35 г.).

53. Фишер и Геллер (партия, 1961 г.).

54. Мацукевич (задача-шутка, 1970 г.);

      Белица (?) (искусственная партия, XX в.);

      Белица (?) (искусственная партия, XX в.);

      Белица (?) (искусственная партия, XX в.).

55. Андерсен и Дюфрень (партия, 1852 г.).

56. Погосянц (этюд, 1964 г.).

57. Корчной и Спасский (партия, 1968 г.).

58. Без авторства (дебютная ситуация).

59. Мароци и Тартаковер (партия, 1919 г.);

      Тартаковер и Лилиенталь (партия, 1933 г.).

60. Надареишвили (этюд, 1970 г.).

61. Стамма (этюд, 1733 г.).

62. Ласкер и Решевский (партия, 1936 г.).

63. Витлих (ретрозадача, 1948 г.).

64. Ласкер и Капабланка (партия, 1935 г.).

 

(*) Авторство и дата даны по фамилии автора и году издания литературного произведения, поскольку ссылка на автора шахматного произведения в художественном тексте отсутствует.

 

 

БЛОК 3

Мир я сравнил бы с шахматной доской,     а пешки — мы с тобой 

Мы только пешки, тогда как судьба — игрок.

И это не образ: играет воистину рок.

Так будем же двигаться по доске бытия.

А там чередом — один за другим — в сундучок!*

* Перевод И. Сельвинского. — С. Г.

<конец сноски>

 

                                                                         * * *

Живые пешки мы, а опытный игрок,

Что нами двигает, — не кто иной, как Рок.

На доску бытия нас для игры он ставит,

Чтоб в ящик сбросить вновь через короткий срок**.

** Перевод О. Румера. — С. Г.

<конец сноски>

 

3                                             c

 

Задания к ситуации на диаграмме 3

 

*       1. На какой диагонали расположено наибольшее количество пешек?

*       2. На какой диагонали расположено наименьшее количество фигур?

*       3. На каком фланге расположено больше фигур?

*       4. Каким ходом можно осуществить уничтожение фигуры?

**     5. К какой стадии шахматной партии следует отнести позицию, представленную на диаграмме?

**     6. Укажите вид эндшпиля.

**     7. Укажите вид ближней оппозиции.

**     8. Укажите сдвоенные пешки.

**     9. Укажите пешечный прорыв, если в позиции, представленной на диаграмме, изъяты пешки d7 и g7.

*** 10. Решите этюд с заданием "Ничья".

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 3

 

    К диаграмме 3. Начальная ситуация этюда Ф. Лазара (1930 г.).

 

    1. На диагонали h4-d8 (3 пешки).

    2. На диагоналях c1-a3, d1-h5, f1-h3, g1-h2 и g8-h7 нет ни одной фигуры.

    3. На ферзевом фланге — 9 фигур. (На королевском фланге расположено только 7 фигур.)

    4. 1. ed.

    5. К стадии эндшпиль.

    6. Пешечный эндшпиль.

    7. Ближняя вертикальная оппозиция.

    8. Ad7 и Ad6; Ag7 и Ag6. (Две пешки одной стороны, расположенные на одной вертикали, называются сдвоенными пешками.)

    9. 1. h5 gh (1... de 2. h6 +—.) 2. e6 fe 3. g6 +—; 1. e6 fe 2. h5 gh 3. g6 +—. 

                                                           Adobe Systems

Мир я сравнил бы с шахматной доской:

То день, то ночь... А пешки? — мы с тобой.

Подвигают, притиснут, — и побили.

И в темный ящик сунут на покой*.

 

                                                                                      (Фрагменты из цикла четверостиший Омара Хайяма

                                                                                      "Рубайат", XII в.)

* Перевод И. Тхоржевского. — С. Г.

<конец сноски>

 

    10. 1. h5 gh 2. g6 fg 3. e6 de 4. c5 dc 5. a6!

    (5. b6? ab 6. a6 b5! —+.)

    5... ba 6. b6 ab — пат.

 

    Отмечу, что в четверостишиях "Рубайат" нашлось место не только для пешек...

Ты в игре — королева. Я и сам уж не рад.

Конь мой сделался пешкой, но не взять ход назад...

Черной жмусь я ладьею к твоей белой ладье,

Два лица теперь рядом... А в итоге что? Мат!

 

                             * * *

 

Красотой затмила ты Китая дочерей,

Жасмина нежного твое лицо нежней;

Вчера взглянула ты на шаха Вавилона

И все взяла: ферзя, ладьи, слонов, коней.

 

                             * * *

 

Шиповник алый нежен? Ты — нежней.

Китайский идол пышен? Ты — пышней.

Слаб шахматный король пред королевой?

Но я, глупец, перед тобой слабей!

 

 

БЛОК 13

Шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны

 

    Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе малодоступны анализу. Мы судим  о них только по результатам. Среди прочего нам известно, что для человека, особенно одаренного в этом смысле, дар анализа служит источником живейшего наслаждения. Подобно тому как атлет гордится своей силой и ловкостью и находит удовольствие в упражнениях, заставляющих его мышцы работать, так аналитик радуется любой возможности что-то прояснить или распутать. Всякая, хотя бы и нехитрая задача, высекающая искры из его таланта, ему приятна. Он обожает загадки, ребусы и криптограммы, обнаруживая в их решении проницательность, которая уму заурядному представляется чуть ли не сверхъестественной. Его решения, рожденные существом и душой метода, и в самом деле кажутся чудесами интуиции. Эта способность решения, возможно, выигрывает от занятий математикой, особенно тем высшим ее разделом, который неправомерно и только в силу обратного характера своих действий именуется анализом, так сказать анализом par excellence*.

 

* По преимуществу (фр.).  

<конец сноски>

 

    Между тем рассчитывать, вычислять — само по себе еще не значит анализировать. Шахматист, например, рассчитывает, но отнюдь не анализирует. А отсюда следует, что представление о шахматах как об игре, исключительно полезной для ума, основано на чистейшем недоразумении.

 

                                                                                                                              13

 

Задания к ситуации на диаграмме 13

 

*       1. Укажите исходное поле пешки c6.

*       2. Сколько ходов было сделано белопольным слоном f1 при разыгрывании от первоначальной позиции

              до позиции, представленной на диаграмме?

**     3. Укажите крайнюю пешку.

**     4. Укажите сдвоенные пешки.

**     5. Примените "правило квадрата" к пешке h5 и королю c8, если ход черных (без учета расположения всех остальных фигур).

**     6. Каким ходом можно осуществить вскрытие линии удара дальнобойной фигуры, если ход белых?

**     7. Какой кратчайший вариант приведет к ближней горизонтальной оппозиции, если ход черных?

**     8. Какой кратчайший вариант приведет к дальней вертикальной оппозиции, если ход белых?

**     9. Решите задачу "Кооперативный мат белым в 2 хода, если ход черных".

*** 10. Решите ретроэтюд с заданием "Выигрыш".

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 13

 

    К диаграмме 13. Начальная ситуация ретроэтюда А. Троицкого (1909 г.).

 

    1. Поле d7.

    2. 0. (Пешки e2 и g2 расположены на своих исходных полях.)

    3. Aa2, Aa3, Aa7, Ah4, Ah5, Ah6.

    4. Aa7 и Aa3; Ac7 и Ac6; Ah5 и Ah6.

    5. После любого хода королем он окажется вне квадрата пешки h5, ограниченного рядами полей h5-e5, e5-e8, e8-h8, h8-h5.

    6. 1. e3, 1. e4 (вскрывается линия удара f1-a6); 1. g3, 1. g4 (вскрывается линия удара f1-h3); 1. b5 (вскрывается линия удара a4-f4).

    7. 1... b6 2. Ka6 Kd7 3. Kb7.

    8. 1. b5 Kb8 2. Kb4.

    9. 1... Gb1 2. b5 Gb5++.

 

Adobe Systems

    И так как перед вами, читатель, не трактат, а лишь несколько случайных соображений, которые должны послужить предисловием к моему не совсем обычному рассказу, то я пользуюсь случаем заявить, что непритязательная игра в шашки требует куда более высокого умения размышлять и задает уму больше полезных задач, чем мнимая изощренность шахмат. В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину. Между тем здесь решает внимание. Стоит ему ослабеть, и вы совершаете оплошность, которая приводит

к просчету или поражению. А поскольку шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны, то шансы на оплошность соответственно растут, и в девяти случаях из десяти выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок. Другое дело шашки, где допускается один только ход с незначительными вариантами; здесь шансов на недосмотр куда меньше, внимание не играет особой роли и успех зависит главным образом от сметливости.

 

* * *

 

    Вист давно известен как прекрасная школа для того, что именуется искусством расчета; известно также, что многие выдающиеся умы питали, казалось бы, необъяснимую слабость к висту, пренебрегая шахматами, как пустым занятием. В самом деле, никакая другая игра не требует такой способности к анализу. Лучший в мире шахматист — шахматист, и только, тогда как мастерская игра в вист сопряжена с умением добиваться победы и в тех более важных областях человеческой предприимчивости, в которых ум соревнуется с умом. Говоря "мастерская игра", я имею в виду ту степень совершенства, при которой игрок владеет всеми средствами, приводящими к законной победе. Эти средства не только многочисленны, но и многообразны и часто предполагают такое знание человеческой души, какое недоступно игроку средних способностей. Кто внимательно наблюдает, тот отчетливо и помнит, а следовательно, всякий сосредоточенно играющий шахматист может рассчитывать на успех в висте, поскольку руководство Хойла (основанное на простой механике игры) общепонятно и общедоступно. Чтобы хорошо играть

в вист, достаточно, по распространенному мнению, соблюдать "правила" и обладать хорошей памятью. Однако искусство аналитика проявляется как раз в том, что правилами игры не предусмотрено. Каких он только не делает про себя выводов и наблюдений!

 

* * *

 

    Способность к анализу не следует смешивать с простой изобретательностью, ибо аналитик всегда изобретателен, тогда как не всякий изобретательный человек способен к анализу. Умение придумывать и комбинировать, в котором обычно проявляется изобретательность и для которого френологи (совершенно напрасно,

по-моему) отводят особый орган, считая эту способность первичной, нередко наблюдается даже  у тех, чей умственный уровень в остальном граничит

с кретинизмом, что не раз отмечалось писателями, живописующими быт и нравы. Между умом изобретательным и аналитическим существует куда большее различие, чем между фантазией и воображением, но это различие того же порядка. В самом деле, нетрудно заметить, что люди изобретательные — большие фантазеры и что человек с подлинно богатым воображением, как правило, склонен к анализу.     Дальнейший рассказ послужит для читателя своего рода иллюстрацией к приведенным соображениям.

 

                             (Фрагменты из рассказа Эдгара По

                             "Убийство на улице Морг", 1841 г.)

 

    10. Применяя ретроанализ, можно выявить предшествующий ход черных (ретроход) — g7 — g5. В этом случае появляется возможность взятия на проходе

1. h5 k g6 +—.

    Ретроигру можно выявить на основе следующих рассуждений. Все фигуры, изъятые из комплекта фигур, были взяты только пешками обеих сторон. Для ретроигры белые могут использовать только пешку, расположенную на вертикали "h". Ретроход b3 — b4 невозможен. (Если белая пешка расположена на поле b3, то,  во-первых, нет маршрута, по которому ладью a4 можно переместить на поле a1 без перемещения какой-либо белой пешки, и, во-вторых, нет маршрута, по которому ладью с1 можно переместить на поле h8 без взятия какой-либо белой фигуры.) Ход Kb5 — a5 (после хода d7 k c6+) станет возможным лишь после того, как черная ладья вернется на поле a8 и черный слон на поле c8. Расстановка пешек на вертикали "h" была достигнута следующим образом. Сначала было осуществлено взятие пешкой h2 чернопольного слона, затем состоялось продвижение черной пешки с поля h7 на поле h4. После этого осуществлено продвижение белой пешки g3 на поле g4

и взятие ею ферзя на поле h5. Пешка рода f2 была сначала продвинута на поле f3, затем произведено взятие белопольного слона, расположенного на поле g4, после чего осуществлено продвижение пешки на поле g5 и взятие ладьи на поле h6 (но не на поле h5, так как ладья, оказавшись на горизонтали "5", шаховала бы белого короля).

    Теперь привожу ретроигру (ретроходы обычно записываются в обратном порядке, начиная с хода черных).

    1. g7 — g5! g5 k Gh6 2. Gd6 — h6 g4 — g5 3. Gd8 — d6 f3 k Eg4 4. 0-0-0! f2 — f3 5. Ec8 — g4 Kb5 — a5 6. d7 k c6 (коня, ладью или ферзя) — позиция развязана.

    Для большей ясности приводится эта критическая позиция.

    Белые: Kb5, Ga4, Ef1, Cc6, Aa2, b4, c2, d2, e2, f2, g2, h5.

    Черные: Ke8, Ga8, Gc1, Ec8, Ch1, Aa3, a7, b7, c7, d7, f4, g7, h4.

    Разыгрывание от критической позиции (в краткой нотации): 1... dc 2. Ka5 Eg4 3. f3 0-0-0 4. fg Gd6 5. g5 Gh6 6. gh g5! Первый ретроход именно g7 — g5,

а не g6 — g5, поскольку в этом случае черные теряют важный темп, перемещая свою ладью на h6: 1. g6 — g5? g5 k Gh6 2. g7 — g6 g4 — g5 3. Gd6 — h6 f3 k Eg4

4. Gd8 — d6 f2 — f3 5. 0-0-0, и белые оказываются в ретропате — у них нет хода.

 

 

БЛОК 17

В кафе "Режанс" такого не увидишь никогда

 

    В первой палате, которую Мэрфи надлежало осматривать при обходе и находящейся в самом юго-западном углу учреждения для умственно больных, содержался мистер Эндон, считавшийся большинством обитателей этого заведения одним из самых больших шутников, вопреки многим одолевавшим его заботам. Мэрфи включил тысячеваттную лампу, приоткрыл заслонку и заглянул вовнутрь. Странное зрелище открылось его глазам.

    Мистер Эндон походил на непревзойденную блестящую статуэтку — в алом одеянии, с ярким белым гребнем, контрастирующим на фоне черной лохматой гривы, сидя в изголовье своей постели на корточках, в стиле портного, и держа левую ступню правой рукой, а правую ступню левой рукой. На ногах у него были пурпурные башмаки, на пальцах — кольца. Свет бил струями от мистера Эндона на север, юг, восток, запад и в пятидесяти шести других направлениях. Простыня простиралась перед ним, ровная и натянутая, как живот стонущей женщины, и на ней была установлена шахматная доска с расставленными фигурами. Небольшое голубовато-оливковое лицо, с выражением привлекательного фата, было обращено к заслонке.

    В немалой степени удовлетворенный увиденным, Мэрфи продолжил осмотр. Мистер Эндон почувствовал на себе его дружественный взгляд и подготовился соответственно. Дружественный взгляд? Лучше бы сказать, взгляд Мэрфи. Мистер Эндон почувствовал на себе взгляд Мэрфи. Мистер Эндон был бы ниже самого себя, если бы знал, что это такое — иметь друга; а Мэрфи был бы выше самого себя, если бы не был так уверен в своих суждениях, что его чувство к мистеру Эндону было хоть немного взаимным. Однако печальная истина заключалась в том, что мистер Эндон для Мэрфи был не менее, чем идеалом, а Мэрфи для мистера Эндона был не более, чем игроком в шахматы. Взгляд Мэрфи? Лучше бы сказать, шахматный взгляд. Мистер Эндон вздрогнул под этим шахматным взглядом и подготовился соответственно.

    Мэрфи завершил круг обхода "ирландской девственницей". (Завершенный вовремя круг назывался там "девственницей"; заблаговременно — "ирландской девственницей"). Гипоманик, на самом деле разозленный еще с самого утра, с чувством что вот-вот взорвется, пытался обратиться к своему мучителю через заслонку. Это огорчило Мэрфи. Он испытывал приязнь к гипоманику, однако это чувство не удерживало его. Совсем наоборот.

 

* * *

 

    Мэрфи заторопился назад, двигаясь в западном направлении, держа наготове связку ключей. Подойдя к палате мистера Эндона, он резко остановился, чтобы

не ошибиться, включил свет и вошел в палату. Мистер Эндон находился все в том же положении, но его голова теперь склонилась, то ли над доской, то ли просто

на грудь, — трудно было сказать. Мэрфи присел у изножья постели, и игра началась.

    Однако нарушение регламента ночного дежурства не должно было повлиять на выполнение Мэрфи его обязанностей. Это означало, что играя с мистером Эндоном, ему приходилось делать перерывы, чтобы не вызвать неприятность. Каждые десять минут он, с непоколебимой убежденностью в душé, покидал палату, нажимал кнопку часов, отмечая временной интервал, и делал круг обхода. Каждые десять минут,  а иногда даже раньше (никогда еще в истории этого заведения

не было такой очередности "девственниц" и "ирландских девственниц", как во время этого ночного дежурства), Мэрфи возвращался в палату и продолжал игру. Иногда все десять минут на доске вовсе ничего не менялось, иной же раз шахматная доска ходила ходуном от потока передвигаемых фигур.

    Партия "Издевка Эндона", или "Насмешка двух коней" была следующей:

 

    Белые: Мэрфи — Черные: мистер Эндон

 

    Мистер Эндон всегда играл черными. Если же ему предоставляли белые, он, без малейшего следа досады, увядал в легком оцепенении.

    1. e4.

    Первопричина всех последующих затруднений белых.

    1... Ch6 2. Ch3 Gg8 3. Gg1 Cc6 4. Cc3 Ce5 5. Cd5.

    Очевидно лучшего ничего нет, да и так плохо.

    5... Gh8 6. Gh1 Cc6 7. Cc3 Cg8 8. Cb1 Cb8.

    Остроумный и красивый дебют, иногда называемый "Начало трубы".

    9. Cg1 e6 10. g3.

    Неосмотрительно.

    10... Ce7 11. Ce2 Cg6 12. g4 Ee7 13. Cg3 d6 14. Ee2 Id7 15. d3 Kd8.

    В кафе "Режанс" такого не увидишь никогда, в "Сигар-Диване" Симпсона* — изредка встречается.

 

* Знаменитое шахматное кафе в Лондоне. — С. Г.

<конец сноски>

 

    16. Id2 Ie8 17. Kd1 Cd7 18. Cc3.

    Признак огорчения.

    18... Gb8 19. Gb1 Cb6 20. Ca4 Ed7 21. b3 Gg8 22. Gg1 Kc8.

    Изысканно сыграно.

    23. Eb2 If8 24. Kc1 Ee8 25. Ec3.

    Трудно представить себе более прискорбную ситуацию, чем такое жалкое расположение белых.

    25... Ch8 26. b4 Ed8 27. Ih6.

    Находчивость отчаяния.

    27... Ca8.

    Теперь у черных непреодолимая позиция.

    28. If6 Cg6 29. Ee5 Ee7 30. Cc5.

    Большая похвала белым за упорство, с которым они борются, чтобы потерять фигуру.

    30... Kd8.

    В этот момент мистер Эндон без какого-либо "жадуб"* перевернул обе свои ладьи вверх основанием, и в этом положении они оставались до конца партии.

 

* "Поправляю" (фр.). Игрок применяет этот термин, если хочет поставить фигуру  на доске аккуратнее. — С. Г.

<конец сноски>

 

    31. Ch1.

    Долгожданный отдых.

    31... Ed7 32. Kb2!! Gh8 33. Kb3 Ec8.

 

17                                            c

 

Задания к ситуации на диаграмме 17

 

*       1. Сколько фигур изъято из полного набора белых и черных фигур?

*       2. На чьей стороне материальное преимущество?

**     3. Укажите фигуру, подвергшуюся нападению.

**     4. Каким ходом можно осуществить защиту ферзя f6?

**     5. Каким ходом можно осуществить защиту пешки g7, если ход черных?

**     6. Какое минимальное количество ходов (любыми фигурами) требуется, чтобы из первоначальной позиции получить такую расстановку двух черных фигур:

              Gb8, Ca8?

**     7. Какое минимальное количество ходов (любыми фигурами) требуется, чтобы из первоначального расположения фигур получить такую расстановку двух  

              белых фигур: Ka3, If6?

**     8. Какое минимальное количество ходов (любыми фигурами) требуется, чтобы из первоначальной позиции получить представленную на диаграмме

              расстановку всех черных фигур?

**     9. Какой кратчайший вариант приведет к мату черным?

*** 10. Какой вариант приведет к мату белым в два хода?

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 17

 

    К диаграмме 17. Ситуация из составленной партии, приведенной в тексте литературного произведения.

 

    1. 0. (На доске комплект фигур.)

    2. Ни на чьей — материальное равенство (W = B).

    3. If6, Ee5, Cc5, Ag7.

    4. 1. Ig7, 1. If3.

    5. 1... gf, 1... Ef6, 1... de, 1... Ce5, 1... Gg8.

    6. 5. (Например, 1... d6, 2... Cd7, 3... Gb8, 4... Cb6, 5... Ca8.)

    7. 8. (Например, 1. d3, 2. Kd2, 3. Kc3, 4. Kb3, 5. Ka3, 6. Id2, 7. If4, 8. If6.)

    8. 12. (Например, 1... d6, 2... Cd7, 3... Gb8, 4... Cb6, 5... Ca8, 6... e6, 7... Ce7, 8... Cg6, 9... Ee7, 10... Kd7, 11... If8, 12... Kd8.)

    9. 1. Ie6 Ed7 2. Id7++.

 

Adobe Systems

    34. Ka4 Ie8.

    Мистер Эндон не воскликнул "Шах!" и не выказал как-нибудь иначе ни малейшего признака того, что он атаковал короля своего оппонента (или скорее визави),  

и потому Мэрфи, в соответствии с Правилом 18, освобождался от необходимости избавляться от шаха. Все это позволяет предположить, что шах получился случайно.

    35. Ka5 Cb6 36. Ef4 Cd7 37. Ic3 Ga8 38. Ca6.

    Никакие слова не могут выразить мучение ума, которое подгоняло белых к жалкому и оскорбительному финалу.

    38... Ef8 39. Kb5 Ce7 40. Ka5 Cb8 41. Ic6 Cg8 42. Kb5 Ke7.

    Окончание этого пасьянса было разыграно мистером Эндоном очень красиво.

    43. Ka5 Id8.

    Дальнейшее домогательство было бы легкомысленным и досадным, и Мэрфи с "дурацким матом" в душе отступается.

    И белые сдаются.

 

                              (Фрагменты из романа Сэмюэля Беккета

                              "Мэрфи", 1938 г.)

 

    10. 34. Ka4 Ie8 35. Ka5 b6++.

    (34. Ka4 Ed7? 35. Ka5 b6 36. Ka6 ...)

 

 

БЛОК 21

Я всего лишь пешка пешки на грандиозной шахматной доске

 

    23 июня 1920 г.

 

* * *

 

    То, чего я опасаюсь, чего жду, широко раскрыв глаза, погруженный в исступленный страх..., это нечто — лишь внутренний заговор против меня... Он заключается в том, что я даже не пешка в большой шахматной партии, мне даже далеко до этого, — я хочу теперь занять место ферзя, вопреки правилам и при большом замешательстве во всей игре, я — пешка у пешек, то есть фигура, которой вообще нет, которая совсем не принимает участия в игре. А потом я захочу, быть может, занять место самого короля и даже завладеть всей шахматной доской, и если бы я действительно этого хотел, это должно совершиться каким-то бесчеловечным образом...

 

21                                            c

 

Задания к ситуации на диаграмме 21

 

*       1. Укажите материальный баланс.

*       2. Каким ходом можно создать материальное неравенство?

**     3. Укажите вид эндшпиля.

**     4. Укажите проходную пешку.

**     5. Примените "правило квадрата" к пешке h2 и королю a7 (без учета расположения всех остальных фигур), если ход черных.

**     6. Каким ходом можно создать ближнюю коневую оппозицию?

**     7. Каким ходом можно создать дальнюю горизонтальную оппозицию?

**     8. Каким ходом можно создать оппозицию, если ход черных?

**     9. Какой ход приведет к появлению сдвоенных пешек, если ход черных?

*** 10. Решите этюд с заданием "Выигрыш".

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 21

 

    К диаграмме 21. Начальная ситуация этюда Д. Джозефа (1922 г.).

 

    1. 0 (W = B).

    2. 1. ba.

    3. Пешечный эндшпиль.

    4. Ah2.

    5. После любого хода королем он окажется вне квадрата пешки h2, ограниченного рядами полей h3-c3, c3-c8, c8-h8, h8-h3.

    6. 1. Kc8.

    7. 1. Ke7. (Дальней оппозицией называется расстановка королей на концах какой-либо одной линии, состоящей из пяти или семи полей.)

    8. 1... Kb8, и создалась ближняя горизонтальная оппозиция; 1... Kb6, и создалась ближняя диагональная оппозиция.

    9. 1... ab.

 

    Adobe Systems

    Чего я страшусь — страшусь с раскрытыми от ужаса глазами, в обморочном беспамятстве страха [...], — чего я страшусь, так это тайного сговора против

меня [...], — сговора, основанного примерно на том, что я — я, на грандиозной шахматной доске всего лишь пешка пешки, да и того меньше, — вдруг вопреки твердым правилам игры, всю ее путая, собираюсь занять место королевы, — я, пешка пешки, фигура, стало быть, попросту несуществующая, не участвующая

в игре, — а то, глядишь, еще и место самого короля, а то и всю доску! — и что, пожелай я этого на самом деле, все должно совершиться совсем иным, много более бесчеловечным образом.

 

                             (Фрагменты из письма Франца Кафки

                             к Милене Поллак, 1920 г.)

 

    10. 1. b6!

    (1. h4? ab! =.)

    1... Kb8!

    (1... Kb6? 2. h4 a5 3. h5 a4 4. h6 a3 5. h7 a2 6. h8I a1I 7. Ia1 +—.)

    2. h4 a5 3. h5 a4 4. h6 a3 5. h7 a2 6. h8I a1I 7. Ig8!

    (7. Ia1? — пат!

    "Я просто хочу это обдумать. Не зная о таких отношениях, можно наделать серьезных ошибок". (Ф. Кафка, роман "Америка".)

    7. Ie8 Ig7 =; 7. If8 Ia3 8. Ie8 Id6 =.))

    7... Ia2! 8. Ie8! Ia4! 9. Ie5! Ka8 10. Ih8!! +—.

 

    Будучи убежден в проницательности читателя, разобравшегося в том, что были представлены две версии перевода одного текста Ф. Кафки, не убоюсь,

в заключение, совершить небольшую литературную мистификацию — представить еще один текст того же автора.

 

    "Ведь шахматные законы идут из глубокой древности, над их истолкованием люди трудились века, так что само истолкование теперь обрело силу закона — шахматной теории, и хотя возможности свободного истолкования еще существуют, они уже стали весьма ограниченными.

 

* * *

 

    Если мы, располагая записями наших предков по этому поводу, добросовестно их продолжали и среди бесчисленных фактов — шахматных партий — найдем как бы основные линии, позволяющие заключить о тех или иных исторических решениях, и если мы на основе этих тщательнейшим образом отобранных и систематизированных выводов попытаемся что-то установить для настоящего и будущего, то все это окажется весьма шатким, скорее игрою ума, ибо тех, позволяющих всегда выигрывать, законов, которые мы стараемся отгадать, может быть, вовсе и не существует".

 

                             (Шахматная интерпретация фрагмента из новеллы Ф. Кафки

                             "К вопросу о законах".)

 

 

БЛОК 29

В порядке шахмат — бой годов, ему покоришься и ты 

В порядке шахмат — бой годов,

В строю отменной простоты,

Так сменим костью молодой

Изношенные шахматы.

 

Так повелим, разгородив

Работу, как с горы —

Станку токарному родить

Фигуры для игры.

 

Пусть точит, в искрах исходя,

Работы ветром вспенен,

Сверканье кости доведя

До точного значенья.

 

Толкни шатун станка. Игра

Без пешек — случай лишь.

Бери их скоростью с утра,

Скоростью наилучшей.

 

                   * * *

 

Шпиндель от шкива прочь,

Масла дай шестерне,

Желтого пойла,

Режущий угол строй,

Эту токарного дела дочь

Мы назовем турой.

Набить сукна ей под ноги,

Чтоб шаг ее был кроток,

Чтоб враг от одного погиб

Крутого поворота.

 

Окончен равнин хоровод

Бурленьем янтарей,

Там в дурь соленую, вразброд —

Идут играть туры морей.

29                                           c

 

Задания к ситуации на диаграмме 29

 

*       1. Укажите материальный баланс.

*       2. Какое минимальное количество превращений пешки было осуществлено предшествующими ходами?

*       3. Каким ходом можно осуществить связку с королем (без подставки связывающей фигуры)?

**     4. Каким ходом можно осуществить тактический прием типа "создание шаха"?

**     5. Укажите вид эндшпиля.

**     6. Укажите фигуру, подвергшуюся нападению.

**     7. Укажите баланс ударов, направленных на ладью e4.

**     8. Каким ходом можно создать угрозу мата в один ход (без учета ответного хода черных)?

**     9. Какой кратчайший вариант приведет к мату черным, если ход черных?

*** 10. Решите этюд с заданием "Выигрыш".

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 29

 

    К диаграмме 29. Начальная ситуация этюда Ф. Бондаренко (1960 г.).

 

    1. —13.

    2. 5. (4 превращения пешки в ладью, 1 — в ферзя.)

    3. 1. Ig8, 1. If7, 1. Ib7.

    4. 1. I7e4, 1. I4e4, 1. Id7, 1. Id8.

    5. Тяжелофигурный эндшпиль.

    6. Ih4.

    7. —1 (2 нападающих удара и 3 защищающих удара).

    8. 1. Ib7 (угроза 2. Id8++).

    9. 1... Kd6 2. Id8; 1... Gc8 2. Id7++. 

                                                      Adobe Systems

Шквал, что светящейся рукой

Свергает горизонт,

Мель в вихрях, скалы, мины, мрак —

Игру многоименно так

Зовут среди племен,

Осевших тысячами тонн,

Поспоривших с волной,

С таможней, с биржевой ценой

На хлеб, на соль, на лен.

И отряхая пояс хмельной

Из пены, бьющейся у стана,

Они краса еженедельных

Могучей воли расписаний,

Придя с дороги риска

В родное хлебосольство

На мол Новороссийска,

Плеснут смолой довольства.

 

                   * * *

 

Уж движет темнота огни —

Пора из-за станка вставать —

Последний ход резца,

Король идет, и ферзь за ним,

Игрою королевствовать,

Игрою без конца,

Стены, стол, провода,

Жесткий времени стук,

На картах повисли земля и вода,

По ним — дорога рук.

Если река — в бунте река —

Идет не туда — правей, —

 

Река зажимается в кулак,

Плотина на горло ей.

Если сыто смыкаются деревень

Черные рты —

Пустыням даруется тень —

Курсант меняет парты

На строй полка,

Дарят осень сарты

Базарами хлопка, —

Это значит картой

Проходит рука.

 

Но если Запад хвалит меч

И гневом роет берега,

Чтоб королевской лапой лечь,

На горячую печень врага,

Кончено! Кончено! Если хвостом

Бьет отчеканенным, воя —

Север — клыки отточи и стой

У своего водопоя.

 

Тогда станкам живым

В молчанье только бросится —

В квадраты крови и молвы

Игра сама выносится.

Тогда из доков дохнущих,

Из арсеналов пасти

В гранаты, в пули и еще

В сигналов рабские огни —

В мосты, в сады, в жилища —

Разорванные на части —

Лишь в них тогда, и только в них

Играет бойни мастер!

Оставим наш станок пока,

Игре теперь нужна доска.

Сухая — не суше, чем порох,

Большая — не больше мира,

Чтоб видели вы, играя,

Как страстью и сытым узором

Напряжена до края.

Украшенная травами,

Деревьями и льдинами,

Одетая холмами,

В воде — червонная — направо,

Доска налево — пламя.

Ты тишиною зажирев

И духотой, и соком —

Занежилась в своей жаре,

Обласканная востоком.

Будешь размечена, оглушена,

Безжалобно, насквозь —

Вымрет в тебе тишина,

Как зубр и неласковый лось.

 

В порядке шахмат — бой годов,

Ему покоришься и ты —

Сменены костью молодой

Изношенные шахматы.

Начнем игру по правилам —

Холодной битвы ток

Уверенность направила

Твоей рукой — игрок.

И ринутся кости еще и еще,

Отвечая сверкающим оком,

Но первый беспроигрышный ход посвящен

Самой игре высокой!

 

                                                                                         (Фрагменты из поэмы Николая Тихонова

                                                                                         "Шахматы", 1923 г.)

     10. 1. Id8 Gd6 2. Ib7 Gcc6 3. Ia5 G4c5 4. Ib3 Gdc4 5. Id2 Ged4 6. If3 Gee4 7. Ig5 e5 8. If7 Ge6

9. Id8 Gcd6 10. Ib7 Gcc6 11. Ia5 G4c5 12. Ib3 Gdc4 13. Id2 Ged4 14. If3 e4 15. Ig5 Ge5 16. If7 Ge6

17. Id8 Gcd6 18. Ib7 Gcc6 19. Ia5 G4c5 20. Ib3 Gdc4 21. Id2++.

 

 

БЛОК 38

То был какой-то странный, смутный ход

Да, это было около восьми.

Повесив трубку, я убрал посуду

и вынул доску. Он в последний раз

советовал пойти ферзем с8.

То был какой-то странный, смутный ход:

Почти нелепый. И совсем не в духе

Чигорина. Нелепый, странный ход,

не изменявший ничего, но этим

на нет сводивший самый смысл этюда.

 

В любой игре существенен итог:

победа, пораженье, пусть ничейный,

но все же — результат. А этот ход —

он как бы вызывал у тех фигур

сомнение в своем существованьи.

38                                           c

 

Задания к ситуации на диаграмме 38

 

*       1. Укажите ход, при котором траектория перемещения фигуры пересечет демаркационную линию, если ход белых и если ход черных.

*       2. Укажите материальный баланс.

*       3. Какой кратчайший вариант приведет к размену?

**     4. Укажите фигуру, подвергшуюся нападению.

**     5. Каким ходом можно осуществить простое нападение на пешку h5?

**     6. Каким ходом можно осуществить нападение на слона e3, если ход черных?

**     7. Укажите сдвоенные пешки.

**     8. Какой кратчайший вариант приведет к мату черным?

**     9. Какой кратчайший вариант приведет к мату белым, если ход черных?

*** 10. Решите этюд с заданием "Выигрыш".

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 38

 

    К диаграмме 38. Начальная ситуация этюда Л. Митрофанова (1955 г.).

 

    1. 1. Ec5; 1... Gc4, 1... Ec4, 1... h4.

    2. +5.

    3. 1. Ed2 Gc6; 1. Ed2 Gc4; 1. Ed2 Ec4.

    4. Ic8, Ac4, Gc5, Ee6, Ad2.

    5. 1. Ih8, 1. Ie8.

    6. 1... d1C.

    7. Ac4 и Ac6; Af3 и Af4.

    8. 1. Ig8 h4 2. Ig2++; 1. Ef2 Ed5 2. If5++.

    9. 1... Ed5 2. Eg1 Ef3++; 1... d1I 2. Eg1 If3++; 1... d1E 2. Eg1 Ef3++. 

                                                          Adobe Systems

Я просидел с доской до поздней ночи.

Быть может, так когда-нибудь и будут

Играть, но что касается меня...

Простите, я не понял: говорит ли

мне что-нибудь такое имя? Да.

 

                             * * *

 

— Нет, я не знаю кто его убил,

как вы сказали? Что вы! Это — тряпка.

Сошел с ума от ферзевых гамбитов.

К тому ж, они приятели. Чего

Я не могла понять, так этой дружбы.

Там, в ихнем клубе, они так дымят,

Что могут завонять весь Южный берег.

 

                                                                                                   (Фрагменты из поэмы Иосифа Бродского

                                                                                                   "Посвящается Ялте", 1969 г.)

     10. 1. Id8 Gd5 2. Ih4!! Kh4 3. Kh2 d1C! 4. cd Ce3.

    (4... Ed5 5. c7 Eb7 6. Ed2 +—.)

    5. d6! Cd5 6. d7 Ed7 7. cd Cf6!

    (8. d8I?? — пат.)

    8. d8G! +—.

 

 

БЛОК 51

Шахматы учат рыцарскому отношению к жизни

 

ТРОИЦКИЙ

 

* * *

 

    С Маруховым Троицкий начинал в одном кружке во Дворце пионеров. Вторники, пятницы были праздниками, мама грозила: "Одна тройка в табеле, и шахматам твоим конец". Тренер Василий Кузьмич носил значок мастера спорта — оттуда, казалось им с Женькой, рукой подать до звания чемпиона страны, мира! Наивные мальчишеские мечты... Нет, не стали, не добились. Троицкий сошел раньше, Марухов... У него был просто другой характер (как-то нелепо прозвучало это "был").

 

* * *

 

    Перед уходом тетка обычно заглядывала за ширмы:

    — Ты все со своими шахматами. Мог бы выйти поздороваться.

    — Целыми днями, не представляешь, — жаловалась мать.

    — Польза-то какая от этих деревяшек? В математики, что ли, пойдет?

    — Тренер ему нравится. Правда, Горик? Еще у них там есть Женя Марухов. Воспитанный такой мальчик.  И тоже без отца.

    — Его на фронте убили, — сказал Троицкий, как бы сразу проводя черту между собой и Женькой.

    — Убили, не убили, — вспыхнула мать. — Умники нашлись! На них спины гнут, а они и рады, и пользуются, как барины. С Жени бы своего пример брал.

    Имелся в виду тот единственный случай, когда они столкнулись в гастрономе. Троицкий терпеть не мог магазинов, а Марухов так спокойно объявил — стоит

за рафинадом, что вышло, будто он этим делом чуть ли не каждый день занимается.

    — С него пример, мамочка? А ты знаешь, что... что он сделал? Знаешь?!

    Вовремя спохватился! Еще бы шаг...

    Нет, не в его правилах было предавать товарищей. Может, потому Женька и посвятил его в свои планы: на сбереженные от завтраков деньги купить

в букинистическом "Учебник шахматной игры" Ласкера, а там брать с ребят по рублю, если попросят домой почитать. Троицкий был горд: ему доверяли. С него даже отказались взять налог. А ведь продержал он книгу неделю, вместо установленных хозяином трех дней. Он настаивал: чем он лучше остальных? Ему в лицо ухмылялись, кивали: ничем. Тогда он вспомнил, как в классе детдомовцы Сеня и Саня дразнят его хиляком (он регулярно обыгрывал их, давая в фору ладью), вспомнил и обмяк, промямлил: "Спасибо". Вот тут-то Марухов смилостивился: "Поможешь с отложенной, ясно?" И все стало на свои места, Троицкий больше

не чувствовал себя должником.

    Анализировали дотемна, за контурную карту назавтра географичка влепила двойку. Мать ударила в колокола: опять шахматы, сознавайся. Но сознаваться предстояло в другом и перед самим собой, отчего становилось еще тяжелее.     Выигрыш за Марухова, который они обнаружили в совместном анализе, резко

снижал шансы Троицкого в борьбе за звание чемпиона дворца. Женька был его единственным конкурентом. "Что я наделал? Ведь сам он мог бы не найти этот победный марш короля на поле "а-восемь", и тогда ничья, и нас по-прежнему разделяют пол-очка!"

    А что, если Троицкого просто-напросто испытывали? Другой на его месте нарочно предлагал бы такие ходы, чтобы соперник заработал "баранку". И уж ни в коем случае не показывал бы выигрыша.

    Нет, Марухов знал, с кем имеет дело. Грань дозволенного... Василий Кузьмич часто повторял: "Шахматы учат рыцарскому отношению к жизни, учат побеждать честно".

    Абсолютно верный лозунг! Только вот сам Марухов, кажется, сомневался в этом. Грань дозволенного? А кто ее устанавливал, кто оговорил в кодексе? У каждого она своя. Если партнер в цейтноте, не давай ему подглядывать в твой бланк. Пусть не знает, сколько ходов до контроля: каждый ход, сделанный второпях, увеличивает вероятность ошибки. Опоздать к началу тура — тоже неплохо: "Тебе, милый, могу полчаса форы". Или во время игры бубнить себе под нос какой-нибудь воинственный мотивчик, разумеется, так, чтобы слышал противник. Или, передвинув фигуру, нацелиться в сидящего напротив неподвижным взглядом:

что, не ожидал пилюли?

    Теперь это история, нечто музейное, застывшее. Теперь все прощено, впору и улыбнуться: Марухов, бледный, порывистый, навязывающий свою волю,

и Троицкий, за доской покрывавшийся багровыми пятнами — щеки и уши горели. А вокруг чудаки: у бывшего Три-Эм каллиграфический, с завитушечками

и вензелями почерк (он всегда записывает полной нотацией, с упоением выводя латинские буквы); Генка Ход подбрасывает двумя пальцами пешки. Они успевают сделать в воздухе два-три оборота и никогда не падают на пол. Яшка Дилакян... Пожалуй, Яшка без особых примет. Разве что заденет палку, прислоненную к ножке стула, и та с грохотом валится оземь. Но тут грех заподозрить, что специально.  Яшка любит открытый бой, без хитростей; каждым ходом своим точно предупреждает: иду на вы. Поклонник и последователь легендарного Капабланки. Человек без чувства юмора, так прямо и говорил: "последователь". Знал наизусть десятки партий великого кубинца. Интересно, как сейчас?

 

* * *

 

    Сверстники гоняли в футбол, собирали марки и книжки про шпионов, сбегали с уроков в кино. Полезно? Во всяком случае, нормально.  А у Троицкого не было ничего, кроме вторников и пятниц. Пустота заполнялась ожиданием побед.

    "Когда-нибудь вы узнаете про меня и поразитесь!"

    — Не умею проигрывать, — признавался Женька. — Не могу протянуть ему руку. Не могу, и все!

    — А я обязательно поздравляю. — И Троицкий представил себе эту жуткую процедуру. Вот когда он улыбался! Лицо горело, внутри переворачивалось,

а он улыбался, вроде бы с легким сердцем признавая законность своей неудачи. "Когда-нибудь вы узнаете про меня..."

    Марухов не прощал другим успеха; на гербе Троицкого значилось: "Великодушие и снисходительность". Проиграв, Марухов требовал немедленного реванша; Троицкий не спешил. Марухов был игроком, ловцом удачи, Троицкий рыцарем; Марухов был напорист и решителен, Троицкий... талантлив!

 

* * *

 

    Между тем в клубе про них с Маруховым говорили: "Эти двое". Считалось, они неразлучны. И вылетели из одного гнездышка. Мастер Никитин на занятиях юношеской сборной ставил их в пример: Женя и Игорь не гнушаются черновой работы, в анализах любят копать до глубины.

 

* * *

 

    "Кандидат в сборную, — черкнул Троицкий матери. — А твой Марухов тоже молодец, сражается до последней пешки". Письмо вышло подробным, как просила она. В Кремнегорске лили дожди, надо было чем-то заполнить время в ожидании тура. Он видел себя вышагивающим по залу — верный признак того, что все нормально. А в действительности за полтора часа игры поднялся со стула лишь раз. Не успел — погиб в двадцать ходов, без сопротивления... Ох, как неудачно сложилась партия  с Маруховым здесь, на первенстве России! Варианты обрывались, тупик... Ладья противника на "дэ-четыре" касалась соседней белой клетки,

но Женька и не думал поправлять ее. Уже не имело значения.

    Хищно вытянув вперед маленькую голову, Марухов нависал над столиком, точно птица, высматривающая добычу. Он подавлял, с ним невозможно было бороться.  С более сильными получалось, с ним — нет.

    — На ничью?.. — Троицкий не смог добавить "согласен". Одолевал стыд, как если бы он просил детдомовца Саню или Вовку Артиста оставить его в покое.

    Марухов с недоумением оторвался от доски. Губы растягивались в язвительную — маруховскую — усмешку.

    — Земляки, да? Зачем мне портить твои шансы, ты же лидер... — Воровато огляделся, возле их столика как раз никого не оказалось. — Три талона на обед.

Ну, быстро!

    Троицкий судорожно сомкнул веки. Тогда Женька не спеша откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди:

    — А корабль с мачтами не хо-хо? Неужели поверил? За три талона, всего?!

    Еще немного и захохотал бы — сообщить всему залу.

    Капитуляция: Троицкий протягивает Женьке влажную ладонь. "Скорее бы домой!" Представитель республиканской федерации прячет синий блокнот в папку... Першит в горле от сухости. Можно напиться из графина на судейском столе, но вода там теплая, невкусная. "Скорее бы домой!"

    — Посмотрим? — предлагает Марухов как ни в чем не бывало.

    За анализом Троицкий вспоминает про... узорчато вьющиеся стебли с листьями в форме сердечка и с редкими перламутровыми вкраплениями. Лиана.

На следующий день после переезда в новую квартиру мать достала цветок за баснословную цену. А ведь действительно красиво, как он раньше не замечал!

    Они сидят, разбирают ошибочные ходы Троицкого, и удобно, легко думать: мир не ограничен шахматами, он ясен, прост, доступен, в нем растут прекрасные цветы, играют дети в белых панамках. А шахматы, сложные, изнурительные, бесконечно запутанные шахматы — всего лишь крохотная, необязательная частица

этого мира.

 

* * *

 

МАРУХОВ

 

* * *

 

    Фуражка с оранжевым полумесяцем... Что предсказывал мне Джон? Победу?

    По закону справедливости — скорее наоборот. Ведь до этого мне и так везло. Подумать страшно, как мне везло! Во втором туре Левка Кукин из Черновиц подставил "чистую" ладью, в пятом гроссмейстер Н. Попался на мою домашнюю заготовку в сицилианской защите...

 

51                                            c

 

Задания к ситуации на диаграмме 51

 

*       1. Укажите материальный баланс.

*       2. После какого хода возникнет возможность короткой рокировки черного короля очередным ходом?

*       3. Является ли взятие ферзя a1, если ход белых, "очень хорошим ходом" или "очень плохим ходом"?

**     4. Укажите пешечное прикрытие короля.

**     5. Укажите фигуру, подвергшуюся нападению.

**     6. Каким ходом можно осуществить нападение, если ход белых?

**     7. Каким ходом можно создать угрозу мата в один ход, если ход белых?

**     8. Каким ходом можно создать угрозу взятия ферзя а1, если ход белых?

**     9. Каким ходом можно осуществить защиту ферзя а1?

*** 10. Выберите наиболее подходящую субъективную оценку ситуации, которая возникнет после хода 1) Ce7; 2) Ia3, из следующего списка: "ситуация лучше

              для белых (черных)", "ситуация близка к выигрышу белых (черных)", "шансы сторон приблизительно равны". Укажите объективные варианты.

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 51

 

    К диаграмме 51. Ситуация из партии Губницкий — Горбатенко (Харьков, 1978 г.).

 

    1. —8.

    2. После хода 1... Ce7 появится возможность хода 2... 0-0. (Ходы 1... Cf6 или 1... Ch6 возможность 2... 0-0 не создадут, поскольку поле f8 останется под ударом.)

    3. Взятие ферзя a1, если ход белых, является очень плохим ходом, поскольку возможен ответный ход 1... Ga1++.

    4. Ad7, Ae6, Af7.

    5. Ia1.

    6. 1. Ed4, 1. Ie5.

    7. 1. Id6 (угроза 2. If8++).

    8. 1. h3, 1. h4, 1. f3, 1. f4.

    9. 1... Ib2, 1... Ia2, 1... Ia4, 1... Ia5.

 

    Adobe Systems

    ...в седьмом крепкий парень из студенческой сборной страны просрочил время в лучшей позиции. Нет, норма везения отмерена с лихвой. Когда-то все кончается, знаю это по своему опыту. К тому же мастера Гоша вполне устраивает ничья. И он играет белыми. А что для опытного мастера добиться  ничьей белым цветом...

    Я могу не выиграть и тогда не попаду в высшую лигу финала Союза.

    Что ж, никто не удивится. До начала турнира я и не считался фаворитом. Меня, если честно, на жеребьевку пригласили лишь после того, как отказался участник

из основного списка. С этого и началось мое везение: кто-то заболел,  не приехал, и мне выпал счастливый лотерейный билет. Чужой билет — потому  я и старался.

    В отчете о соревновании напишут: "К сожалению, на финише нервы подвели способного Марухова. Проиграв последнюю встречу..." Журналисты уверены: кого-нибудь обязательно подводят нервы. Может быть, это и верно. Но только не для нынешнего случая. Меня зарежет самое примитивное невезение, и безотказный

друг-Семушка уж не выдаст в мою честь марш из "Аиды". Он спрячет скрипку в футляр и скажет: "Просил тебя — сплюнь три раза. Ты сумасшедший!"

    Днем мы сидели, небрежно развалясь, на шахматной веранде парка. Июльское солнышко подпалило крепко, а тут еще стучат камнями доминошники, на психику действуют. В портфеле Мелешина позванивали пустые молочные бутылки; подполковник рассказывал о том, как в ночной перестрелке брали опаснейших рецидивистов. Дилакян изучал позицию на карманных шахматах. В общем, суббота, отдыхайте, радуйтесь, ребятки.

    Но вдруг мне стало ясно: они волнуются. Ход подергивает жиденькие черные волоски на подбородке (неряха или бороду отпускает?), Яшка тоже все время отвлекается от шахмат. Первым не выдержал друг-Семушка: "Ты бы шел готовиться, Женька". Хмуро так, вымученно. Я засмеялся: "Будет победа в разгромном стиле!" И тогда-то он принялся молить меня: ну сплюнь, сплюнь, пожалуйста.

    С какой стати? У меня давно выработалась привычка клин вышибать клином. Суеверность наоборот. Перебежит дорогу черная кошка — специально перешагнем,  в пиджаке одержали победу — на следующий тур в свитере являемся, "не кажи  гоп" — а мы "кажем". Сегодня, наперекор всем правилам и режимам, я бегал

по раскаленному городу, катался зайцем в трамвае ("хоть бы контролер зашел!"), переходил мостовую в неположенном месте. Нарваться бы. И это было унизительно. Не так пугало предстоящее поражение, как то, что могут узнать про это "нарваться бы".

    Сейчас я сижу на сцене, почти еще пустой — до начала тура больше  десяти минут, — сижу и презираю себя за бордовую рубаху с куцым давящим воротничком. В прежней, голубой, с воротничком вполне нормальным, я победил  гроссмейстера Н. Если бы не Цезарь, выскочивший на сцену с поднятыми, как  у футболиста после гола, руками, публика устроила бы овацию. Друг-Семушка признался: эта партия заставила его поверить — у меня есть шансы. Сказал  и сложил пальцы

крест-накрест:  сгинь, пронеси. Н. был не в ударе, попросту играл ни в дугу, и можно было еще триста раз сорваться: два международных  мастера, ребята

из студенческой сборной, финалисты, экс-чемпионы.

    Сейчас все позади. На краю удачи ощущаешь свою беззащитность. Теперь или никогда.

    Впрочем, я уже смирился...

    Сыграть бы лунную, Джон! Сногсшибательная теоретическая новинка — так бы, наверно, оценили мое хулиганство.

    А помнишь, однажды я собирался ошеломить лунной одного человека? Но меня  отговорили: неуважение к партнеру, балаган вместо шахмат и т. д. Я и по сей  день сомневаюсь, есть ли четкая грань между смелостью и неуважением. Тому человеку было дано от природы. То, что другие тянули, словно тяжелый воз, он

проделывал забавляясь. Он как будто даже стеснялся этой легкости. Он работал  под ученичка, прилежнее остальных зубрил правила теории, но вот садился за доску, у него загоралось лицо, и это было верным признаком осенившего его вдохновения.

    Мне всегда хотелось доказать что-то. Только я не представлял точно, что именно. Победить в личной встрече, стать выше в турнире? Это случалось,  но этого было мне мало. У меня просто не хватало фантазии. И тогда  я вспоминал о лунной и... совершал глупости!

    Нет, мне нельзя сейчас думать об этом. Сосредоточиться, отключиться от всего постороннего, мешающего, привыкнуть к освещению, доске, фигурам. Так советуют поступать многие большие шахматисты, многие умные люди... Часто ли они совершают глупости?

    И верят ли в сны?

    Джон маленько напутал: не "если ладьи не сдаются", а "если враг не сдается". Просто, как наполеоновский мат! В детстве такие маты я раздавал  налево-направо. Дворовая братва считала: мне известен какой-то секрет. А на самом деле я немножко знал теорию.

    В жизни вообще многое проще, чем кажется на первый взгляд.

 

* * *

 

    Мы имели тогда первый разряд. Я удачно выступил в каком-то местном турнирчике и на радостях заключил нахальнейшее пари с Ходом: через десять лет президент ФИДЕ увенчает меня лавровым венком чемпиона мира. Генка ставил на кон свою уникальную шахматную библиотеку, я — символическую трехзначную сумму. Разыграли небольшой спектакль; Яшка Дилакян могучим кулаком перебил наши дружески сомкнутые ладони. Посмеяться бы да разойтись. Но подошел тот человек. Вникая в суть дела, он преображался на наших глазах. Напряженная, полувиноватая улыбка соскальзывала с его губ. Он блуждал в потемках, мучился; он никак не мог решить, серьезно ли мы. Для него это был вопрос жизни и смерти. Мы заводились: Яшка, как секундант, потребовал с меня расписку, Генка тоже принялся царапать что-то на клочке бумаги. Тот человек видел, что постепенно становится главным действующим лицом спектакля. Я кричал ему: "Ах, вам непонятно наше пари, вас оно чем-то обидело? Интересно, чем же?" У него пылали уши. Если бы не подоспевший Семушка... Только он своим добродушием умел восстановить мир. Во мне сразу зашевелился стыд. Я уже готов был уступить, покаяться, но тому человеку вдруг вздумалось читать мне мораль: "Согласен, Женечка, ты победитель. Ты маленький чемпион.  Сегодня. Но зачем же терять голову? В одной умной книжке написано: "Каждый шахматист — раб своего успеха". Разве

не подло быть рабом?" Ручаюсь, это  изречение — его собственное! Он побоялся прослыть любителем красивых фраз.

    Он вообще слишком многого боялся. Например, спорить. Жизнь сама рассудит — удобный принцип для тех, кто не решается требовать от судьбы больше,

чем она предлагает.

 

* * *

 

    Меня поздравляли другие: гроссмейстер Н., Левка Кукин, три международных  мастера, ребята из студенческой сборной. Н. так расстроился, что даже не остановил часы — у шахматистов это почти автоматический жест. Смешал фигуры, убито повел вкривь ладонью с налезающим белым манжетом. Еще бы, поражение

от малоизвестного мастера!..

    Сейчас Н. прогуливается с Кукиным. Подойдите, спросите — скажет, случайность. Хотя ему не до бесед. Он ведь тоже настраивается на игру, только  по-своему: делает вид, что слушает Левкины байки. Выдают отсутствующие глаза. Еще два участника заняли свои места за столиками... Меньше пяти минут...  Из-за кулис, точно ясное солнышко, выплывает Цезарь. Рукой подпирает щеку —  зубы у него разболелись? "Когда я выступал на мемориале Капабланки..." Гляди-ка, шустряку Левке вроде удалось разговорить гроссмейстера. Упрямый хлопец, охотник за талонами... И совсем не душно... Тянет с колосников? Летом было бы кстати, особенно

к пятому часу игры. Н. во время нашей партии обмахивался газетой, и это мешало мне обдумывать ходы...

    Когда тур окончился, мы прошли в комнату для участников и приступили к анализу. Варианты сыпались один за другим. Н. суетился, звучно сбивал с доски пешки, подолгу рассуждал о принципах оценки ходов.

Я не спорил. Истина, которую безуспешно раскапывал этот утомленный пожилой мужчина, утратила для меня всякий смысл. Я оказался сильнее — сейчас это было главное. "Да, меняться ферзями, и по меньшей мере равно. Линию удерживаю, на "дэ-пять" у вас хроническая слабость... Удовольствие, а не позиция!" — Н. коротко хохотнул и резким тычком пальца повалил на доску своего короля.

    Позже, в фойе, я обратил внимание на его походку — походку сломленного человека. Точно так же тянул бы ногу и тот, о котором я думал сегодня все время.

Но он сбежал, улизнул и теперь не рискует оказаться в проигравших. Он одурачил меня!

    "Партия была легкой", — зло произнес я вслед Н.

 

* * *

 

    И вдруг краем глаза я заметил, как гроссмейстер Н. черкнул загогулину в блокноте какого-то болельщика. Несмотря на проигрыш мне, он оставался фаворитом, знаменитостью. А вот мой бывший тренер только что забыл поздравить меня с победой... Забыл ли? Просто мой успех для них по-прежнему — случайность, недоразумение. Слишком уж они привыкли сравнивать меня с тем человеком. Я был вторым, после него...

 

* * *

 

    Я не могу назвать его трусом, потому что у нас не было проверки — такой, чтобы между жизнью и смертью. Были пустячки, игрушки, хохмы, "подсесть —

не подсесть, любит — не любит".

    Когда я говорю "он везунчик", то, понятно, немножко кривлю душой. Гордость не позволяет мне завидовать кому бы то ни было. Она вообще мне многого

не позволяет. Хотя бы предлагать ничьи.

    В седьмом туре я собрался было начать мирные переговоры — ну абсолютно  мертвая позиция! — но Махорский как-то чересчур выразительно посмотрел  

на меня: мол, жду, давай, — и я вопреки его ожиданиям задвинул рискованнейший ход крайней пешкой. Или-или! В цейтноте он просрочил время.

    Тот человек предлагал мне ничьи трижды. В Кремнегорске на юношеских я отбрил его крепко, с него летели пух и перья. В двух других случаях я отказывался

и проигрывал. Меня ругали за легкомыслие, недооценку партнера, за безответственное отношение к делу. Я говорил: с ним — не могу. Называйте это как хотите,

не могу с такими людьми делить ничего, даже очки в турнирной таблице. Он пыхтел, краснел, мучился, шаркал ногой под столом. Он не доверял себе: почему с ним не пошли на мировую, неужели он чего-то не видит? А я носился по клубу — то Ходу анекдотец выдам, то с другом-Семушкой "за жизнь" поболтаю, то с Витьком Никитиным, бывшим чемпионом города, прикину, как победу над этим обмывать будем.

    Но самое странное происходило, если ему все же удавалось наказать меня. Разбирая партию, он легко прощал мне грубые ошибки ("с кем не бывает, и гроссы ляпают") и громил себя за малейшую неточность. Он словно жаждал убедиться: его победа незакономерна, незаконна.

    "Перестань, — не выдержал однажды я. — Все справедливо. Мне надо было соглашаться на ничью".

    "А я был уверен, что ты не согласишься".

    "Чего ж предлагал?"

    "Так... Ты не поймешь".

    Я хотел обидеться, но слишком у него был жалкий вид.

    Прошло немало лет, прежде чем он объяснил: "Нам вдвоем всегда было тесно!" Не помню сейчас подробностей, осталась только эта фраза. И остался я. Он ушел. Ему нельзя отказать в определенном мужестве...

    Собственно, что значит — мужество?

    Уйти без хлопанья дверью.

    Именно так он и уходил. Исчезал, растворялся, даже не сказав никому "до свидания".

 

* * *

 

    А однажды я не явился на партию с ним. Просто так, не было настроения. Мне поставили "минус", и, придя на следующий тур, я поздравил его с "заслуженным очком". Он смотрел на меня с сочувствием и восхищением. Трудно сказать, чего больше было в этом взгляде.

    Правда, восхищение его могло относиться и к самому себе. В тот вечер он  подловил Пашку Завьялова на хитрющую комбинацию с жертвой двух легких фигур.  Пашка был милый парень, орденоносец, депутат; он пообещал, что сам пошлет  текст партии в газету. Цезарь сказал: такие вещи с кондачка не решаются, жюри

рассмотрит. Вскоре Пашка уехал и обо всем, конечно, забыл. "Жюри", то есть  Цезарь и Никитин, единственный тогда мастер в городе, нашло, что я заматовал

друга-Семушку более эффектно, и в "Вечерку" попали наши фамилии.

    "Ты надеялся? Ты огорчен? — спрашивал я у того человека. — Признайся, хотел, чтоб Завьялов помог с газетой?"

    Уличить бы его хоть в тщеславии. Но он держался молодцом, не выдавая себя.

    В другой раз я плюнул на турнир с мастерской нормой. Братец Коля оказался мастак расписывать прелести рыбалки на Оке; я пошел к Цезарю и сказал: надоело, пусть слоны думают, у них голова большая. Никто не засмеялся, у Цезаря отпала челюсть. Тогда я напомнил, что откалываю номер в его духе, тот человек ведь тоже был способен на подобные сногсшибательные отказы, чем я хуже?

    В соревнование включили его, и тут он не упустил шанса. Но когда я вернулся и мы встретились, он благородно протянул мне руку первый:

    "По закону, первым из нас мастером должен был стать ты".

    "В ресторан поведешь?" — спросил я.

    Главное, я не могу припомнить ни единого его пятнышка. Свое благополучие,  или везение, он заслужил, выстрадал. Все-таки я пошел бы с ним в разведку, не имел бы права не пойти. Может, это был бы не самый приятный напарник, но разве "приятный" подходящее слово, если речь идет о разведке?

    Я наконец понял, почему думаю о нем, сидя здесь, на сцене, за мгновение до решающего старта. Мы поменялись ролями. Сегодня он сильный, независимый,

а я слабый, подчиненный своему успеху. Мне есть что терять, я на краю. Наверно, он всю жизнь чувствовал себя "на краю", а я вот — только сейчас... Я влез в его шкуру, и мне стало страшно.

    Я смутно различаю голоса вокруг, и вдобавок у меня дергается колено. Спасибо, лицо не покраснело. У меня оно бледнеет...

    Чтобы оправдаться самому, мне необходимо оправдать того человека.

 

* * *

 

    Лестница, билетерши, неясный гул в ушах... Парадная дверь выталкивает меня.

    Останавливаюсь в сквере у высохшего фонтана. Оглядываются прохожие, где-то за спиной шипит транзистор. Куда теперь? Сяду и буду сидеть. У меня в запасе ровно час. До истечения этого срока они не имеют права поставить мне "ноль". Фора... Я умею давать форы и докажу это!

    Постойте, что же я делаю, псих... Значит, конец? Прав был он? Вдвоем нам тесно, а одному мне — не под силу? Значит, я ничтожество?

    Они специально оттягивали начало тура, чтобы выбить меня из колеи. Гош и главный судья... Нет, не может быть, у меня никаких доказательств. Случайная заминка с транспортом, да мало ли что.

    Впрочем, теперь все равно. Мне слишком хотелось попасть в высшую лигу финала Союза, слишком!..

    Зелень газона отдает бесцветной темнотой. Но ведь — солнце же!

    Надо уходить. Пошатаюсь час где-нибудь на набережной, а потом приду, извинюсь за опоздание и... предложу ничью. "Гроссмейстерскую", ходов в пятнадцать, без борьбы, — Гоша это устраивает.

    И вот еще что. Тот человек сегодня утром видел нас. Слепой взгляд? Мое воображение... Про него я всегда придумывал, преувеличивал. Все гораздо проще. Ему нечего было понимать о себе, он оставался победителем — мудрец, понявший, что любой успех в конечном счете относителен, преходящ  и не стоит тех адских усилий... Везунчик-игрок, который в один прекрасный день сжег карты. Он притворился, что не видит нас. Конечно, притворился!

    ...Джона я замечаю в последний момент. Он стоит в двух шагах от меня, держась пальцами за козырек фуражки.

    — Вам нельзя, слышите? Вы убегали... Гош... Вы чуть не сбили его, он был испуган. Нельзя...

 

* * *

 

    — Нельзя, вернитесь... Они не понимают, Цунин, Ходарковский, Мелешин...  В вас много слабых полей, сплошные слабые поля. Вернитесь, вы не должны... Вернитесь немедленно! Ведь все очень просто...

 

* * *

 

ТРОИЦКИЙ

 

* * *

 

    А потом бывшая соседка Полина ушла в отпуск, и пришлось изрядно помотаться за свежим номером "64". Он проехал по всему троллейбусному маршруту

и только на вокзальном перроне... Старик-продавец с жетончиком на груди, как у носильщиков, долго проверял цену: "Благодарствую, молодой  человек, выручили". Как будто на этих пяти копейках держался его план.  Мекинг и Ларсен предсказывали себе победу в претендентских матчах... Истовая, свирепая вера в свою звезду, которую язык не поворачивался назвать самоуверенностью! Учебный отдел, композиция, обзоры соревнований... И вдруг взгляд наткнулся на партию Гош — Марухов из Всесоюзного отборочного турнира. Троицкий пробежал глазами текст. Черными Женька быстро уравнял шансы и давил, давил, не давая противнику

ни малейшей передышки. Бедный Гош из Московской области почти не сопротивлялся. Он предпочитал сразу, без затяжного эндшпиля. Но Марухов не торопился. Никакого риска! Он выменивал фигуры, подкрадывался к слабым пешкам, исподволь надвигал проходную. Тиски сжимались медленно, даже чересчур. Хотелось крикнуть: какая легкая победа, в типично маруховском стиле! Хотя... уж слишком Женька был осторожен. В его игре был какой-то надлом. Если бы он проиграл, ему было бы стыдно за эту партию больше, чем за любую другую из проигранных. Но — победителей не судят...

    Троицкий смял газету и швырнул ее в урну.

 

* * *

 

    Поздно вечером, голодный, вымотанный после двух нелегких лекционных пар, со звенящей головой, безучастный ко всему, что не касалось приближения тепла, еды и отдыха, он вышел на морозный воздух и вскинул вверх глаза. Сквозь мутную белесую пелену тускло просвечивали звезды. Надо было постараться вспомнить

о чем-то далеком, заглушающем боль, о чем-то ясном и простом, может быть, из детства, вспомнить и расслабиться, хотя бы ненадолго позабыв об усталости, вообще о сегодняшнем дне...

    Но подумалось только: какое неуловимое, непроглядное сейчас небо.

 

                             (Фрагменты из повести Владимира Левашова

                             "Двое", 1987 г.)

 

    Губницкий — Горбатенко

    1. e4 c5 2. Cf3 Cc6 3. Eb5 g6 4. c3 Eg7 5. d4 Ib6 6. a4 cd 7. cd Cd4 8. Cc3 Cf3 9. If3 e6 10. Ee3 Ia5 11. 0-0 a6 12. Ec5!? Ec3 13. bc ab 14. ab Ia1 15. Ig3!

 

    10. После хода черных 15... Ce7 ситуация близка к выигрышу белых.

    15... Ce7?? 16. Id6 0-0 17. Ie7 1:0. (Губницкий — Шешнев, Харьков, 1977 г.)

    После хода черных 15... Ia3 ситуация лучше для белых.

    15... Ia3? 16. Ea3 Ga3 17. Id6 Ga8 18. f4 Cf6 19. Ie5 0-0 20. If6 (+—) d5 21. e5 Ed7 22. h4 Eb5 23. h5 gh 24. Gf3 Ee2 25. Gf2 Ga1 26. Kh2 Eg4 27. Kg3 Gh1

28. f5 Ef5 29. Kf4 Gh4 30. Ih4 Gc8 31. Kg5 Kg7 32. Gf5 ef 33. Id4 Gc4 34. Id5 Gc3 35. Ib7 Gg3 36. Kf5 Gg6 37. If3 h4 38. Ke4 Kg8 39. Kd5 Kg7 40. Ie4 Gh6

41. Id4 1:0.

 

    (Возможно, читателя заинтересует: какой же ход наилучший в ситуации, представленной на диаграмме? Приоткрою "тайну" — наилучший ход можно выявить, анализируя варианты, начинающиеся ходами 15... Ga6 или 15... b6.)

 

 

БЛОК 58

Он знал, что такое продолжение рекомендуется в учебниках

 

    Как только он появился в дверях, все встали, но он ни на кого не глядел. Он видел только своего партнера, невысокого пожилого мужчину в костюме полувоенного образца, в блестящих хромовых сапожках, мучительно на кого-то похожего и в то же время совершенно незнакомого.

    Все неподвижно стояли вдоль стен, белых мраморных стен, украшенных золотом и пурпуром, задрапированных яркими разноцветными знаменами... нет,

не разноцветными, все было красное с золотом, и с бесконечно далекого потолка свисали огромные пурпурно-золотые полотнища, словно материализовавшиеся ленты какого-то невероятного северного сияния, все стояли вдоль стен с высокими полукруглыми нишами, а в нишах прятались в сумраке горделиво-скромные бюсты, мраморные, гипсовые, бронзовые, золотые, малахитовые, нержавеющей стали... холодом могил веяло из этих ниш, все мерзли, все украдкой потирали руки

и ежились, но все стояли навытяжку, глядя прямо перед собой, и только пожилой человек в полувоенной  форме, партнер, противник, медленно, неслышными шагами расхаживал в пустом пространстве посередине зала, слегка наклонив массивную седеющую голову, заложив руки за спину, сжимая левой рукой кисть правой. И когда Андрей вошел, и когда все встали и уже стояли некоторое время, и когда под сводами зала уже затих, запутавшись в пурпуре и золоте, едва слышный вздох как бы облегчения, человек этот еще продолжал прохаживаться, а потом вдруг, на полушаге, остановился и очень внимательно, без улыбки поглядел на Андрея, и Андрей увидел, что волосы у него на большом черепе редкие и седые, лоб низкий,  пышные усы — тоже редкие и аккуратно подстриженные, а равнодушное

лицо —  желтоватое, с неровной, как бы изрытой кожей.

    В представлениях не было нужды, и не было нужды в приветственных речах. Они сели за инкрустированный столик, у Андрея оказались черные, а у пожилого партнера — белые, не белые, собственно, а желтоватые, и человек с изрытым лицом протянул маленькую безволосую руку, взял двумя пальцами пешку и сделал первый ход. Андрей сейчас же двинул навстречу свою пешку, тихого надежного Вана, который всегда хотел только одного — чтобы его оставили в покое, — и здесь ему будет обеспечен некоторый, впрочем, весьма сомнительный и относительный, покой, здесь, в самом центре событий, которые развернутся, конечно, которые неизбежны, и Вану придется туго, но именно здесь его можно будет подпирать, прикрывать, защищать — долго, а при желании — бесконечно  долго.

    Две пешки стояли друг напротив друга, лоб в лоб, они могли коснуться  друг друга, могли обменяться ничего не значащими словами, могли просто тихо гордиться собой, гордиться тем, что вот они, простые пешки, обозначили собою ту главную ось, вокруг которой будет теперь разворачиваться вся игра. Но они ничего

не могли сделать друг другу, они были нейтральны друг к другу, они были в разных боевых измерениях — маленький желтый бесформенный Ван с головой, привычно втянутой в плечи, и плотный, по-кавалерийски кривоногий мужичок в бурке и в папахе, с чудовищными пушистыми усами, со скуластым лицом

и жесткими, слегка раскосыми глазами.

    Снова на доске было равновесие, и это равновесие должно было продлиться  довольно долго, потому что Андрей знал, что партнер его — человек гениальной осторожности, всегда полагавший, что самое ценное — это люди, а значит, Вану в ближайшее время ничто не может угрожать, и Андрей отыскал в рядах Вана

и чуть-чуть улыбнулся ему, но сейчас же отвел глаза, потому что встретился с внимательным и печальным взглядом Дональда.

    Партнер думал, неторопливо постукивая мундштуком длинной папиросы по инкрустированной перламутром поверхности столика, и Андрей снова покосился

на замершие ряды вдоль стен, но теперь он уже смотрел не на своих, а на тех, кем распоряжался его соперник. Там почти не было знакомых лиц: какие-то неожиданно интеллигентного вида люди в штатском, с бородами, в пенсне, в старомодных галстуках и жилетках, какие-то военные в непривычной форме,

с многочисленными ромбами в петлицах, при орденах, привинченных на муаровые подкладки... Откуда он набрал таких, с некоторым удивлением подумал Андрей

и снова посмотрел на выдвинутую вперед белую пешку. Эта пешка была ему, по крайней мере, хорошо знакома — человек легендарной некогда славы, который, как шептались взрослые, не оправдал возлагавшихся на него надежд и теперь, можно сказать, сошел со сцены. Он, видно, и сам знал это, но не особенно горевал — стоял, крепко вцепившись в паркет кривыми ногами, крутил гигантские свои усы, исподлобья поглядывал по сторонам, и от него остро несло водкой и конским потом.

    Партнер поднял над доскою руку и переставил вторую пешку. Андрей закрыл глаза. Этого он никак не ожидал. Как же это так — прямо сразу? Кто это? Красивое бледное лицо, вдохновенное и в то же время отталкивающее каким-то высокомерием, голубоватое пенсне, изящная вьющаяся бородка, черная копна волос над светлым лбом — Андрей никогда раньше не видел этого человека и не мог сказать, кто он, но был он, по-видимому, важной персоной, потому что властно и кратко разговаривал с кривоногим мужичком в бурке, а тот только шевелил усами, шевелил желваками на скулах и все отводил в сторону слегка раскосые глаза, словно огромная дикая кошка перед уверенным укротителем.

    Но Андрею не было дела до их отношений — решалась судьба Вана, судьба маленького, всю свою жизнь мучившегося Вана, совсем уже втянувшего голову

в плечи, уже готового к самому худшему и безнадежно покорного в своей готовности, и тут могло быть только одно из трех: либо Вана, либо Ван, либо все оставить так, как есть, подвесить жизни этих двоих в неопределенности — на высоком языке стратегии это называлось бы "непринятый ферзевый гамбит" — и такое продолжение было известно Андрею, и он знал, что оно рекомендуется в учебниках, знал, что это азбука, но он не мог вынести и мысли о том, что Ван еще в течение долгих часов игры будет висеть на волоске, покрываясь холодным потом предсмертного ужаса, а давление на него будет все наращиваться и наращиваться, пока, наконец, чудовищное напряжение в этом пункте не сделается совершенно невыносимым, гигантский кровавый нарыв прорвется, и от Вана не останется и следа.

    Я этого не выдержу, подумал Андрей. И в конце концов, я совсем не знаю этого человека в пенсне, какое мне до него дело, почему это я должен жалеть его, если даже мой гениальный партнер думал всего несколько минут, прежде чем решился предложить эту жертву... И Андрей снял с доски белую пешку и поставил

на ее место свою, черную, и в то же мгновение увидел, как дикая кошка в бурке вдруг впервые в жизни взглянула укротителю прямо в глаза и оскалила в плотоядной ухмылке желтые прокуренные клыки. И сейчас же какой-то смуглый, оливково-смуглый, не по-русски, не по-европейски даже выглядящий человек скользнул между рядами к голубому пенсне, взмахнул огромной ржавой лопатой, и пенсне голубой молнией брызнуло в сторону, а человек с бледным лицом великого трибуна

и несостоявшегося тирана слабо ахнул, ноги его подломились, и небольшое ладное тело покатилось по выщербленным древним ступеням, раскаленным

от тропического солнца, пачкаясь в белой пыли и ярко-красной липкой крови... Андрей перевел дыхание, проглотил мешающий комок в горле и снова посмотрел

на доску.

    А там уже две белые пешки стояли рядом, и центр был прочно захвачен стратегическим гением, и, кроме того, из глубины прямо в грудь Вану нацелился зияющий зрачок неминуемой гибели...

 

58                                           ▼

 

Задания к ситуации на диаграмме 58

 

*       1. Сколько возможных ходов у черных?

*       2. Сколько возможных ходов у белых, если ход белых?

**     3. Укажите сдвоенные пешки.

**     4. Укажите полуоткрытую вертикаль.

**     5. Укажите пешечное прикрытие короля черных.

**     6. Укажите фигуру, подвергшуюся нападению.

**     7. Каким ходом можно осуществить нападение?

**     8. Какой кратчайший вариант приведет к мату черным?

**     9. Укажите один из классических принципов разыгрывания дебюта, хорошей иллюстрацией которого является ситуация, представленная на диаграмме.

*** 10. Ситуация какого дебюта представлена на диаграмме? Какие ходы шахматная теория оценивает как приемлемые?

 

Adobe Systems  Фрагмент какого литературного произведения представлен?

 

 

    К БЛОКУ 58

 

    К диаграмме 58. Дебютная ситуация.

 

    1. 30.

    2. 37.

    3. Ac7 и Ac4.

    4. Вертикали "c" и "d".

    5. Ae7, Af7.

    6. Ac4.

    7. 1... Cf6, 1... Cc6, 1... f5.

    8. 1... Kd7 2. Ih5 Ie8 3. Id5++; 1... Kd7 2. Ih5 Kd6 3. Id5++.

    9. {Принцип захвата центра}.

 

    Adobe Systems

    ...тут нельзя было долго размышлять, тут дело было уже не только в Ване: одно-единственное промедление, и белый слон вырвется на оперативный простор —

он давно уже мечтает вырваться на оперативный простор, этот высокий статный красавец, украшенный созвездиями орденов, значков, ромбов, нашивок, гордый красавец с ледяными глазами и пухлыми, как у юноши, губами, гордость молодой армии, гордость молодой страны, преуспевающий соперник таких же высокомерных, усыпанных орденами, значками, нашивками гордецов западной военной науки. Что ему Ван? Десятки таких Ванов он зарубил собственной рукой, тысячи таких Ванов, грязных, вшивых, голодных, слепо уверовавших в него, по одному его слову, яростно матерясь, в рост шли на танки и пулеметы, и те из них, которые чудом остались в живых, теперь уже холеные и отъевшиеся, готовы были идти и сейчас, готовы были повторить все сначала...

    Нет, этому человеку нельзя было отдавать ни Вана, ни центра. И Андрей быстро двинул вперед пешку, стоявшую на подхвате, не глядя, кто это, и думая только

об одном: прикрыть, подпереть Вана, защитить его хотя бы со спины, показать великому танкисту, что Ван, конечно, в его власти, но дальше Вана ему не пройти.

И великий танкист понял это, и заблестевшие было глаза его снова сонно прикрылись красивыми тяжелыми веками, но он забыл, видимо, как точно так же забыл

и вдруг каким-то страшным внутренним озарением понял Андрей, что здесь все решают не они — не пешки и слоны, и даже не ладьи и не ферзи. И чуть только маленькая безволосая рука медленно поднялась над доской, как Андрей, уже понявший, что сейчас произойдет, сипло каркнул: "Поправляю..." в соответствии

с благородным кодексом игры и так поспешно, что даже пальцы свело судорогой, поменял местами Вана и того, кто его подпирал. Удача бледно улыбнулась ему: подпирал Вана, а теперь заменил Вана Валька Сойфертис, с которым Андрей шесть лет просидел на одной парте и который все равно уже умер в сорок девятом году во время операции по поводу язвы желудка.

    Брови гениального партнера медленно приподнялись, коричневатые с крапинками глаза удивленно-насмешливо прищурились. Конечно, ему был смешон

и непонятен такой бессмысленный как с тактической, так, тем более, и со стратегической точки зрения поступок. Продолжая движение маленькой слабой руки, он остановил ее над слоном, помедлил еще несколько секунд, размышляя, затем пальцы его уверенно сомкнулись на лакированной головке фигуры, слон устремился вперед, тихонько стукнул о черную пешку, сдвинул ее и утвердился на ее месте. Гениальный стратег еще медленно выносил битую пешку за пределы поля, а кучка людей в белых халатах, деловых  и сосредоточенных, уже окружила хирургическую каталку, на которой лежал Валька Сойфертис, — в последний раз мелькнул перед глазами Андрея темный, изглоданный болезнью профиль, и каталка исчезла в дверях операционной...

    Андрей взглянул на великого танкиста и увидел в его серых прозрачных глазах тот же ужас и тягостное недоумение, которые ощущал и сам. Танкист, часто мигая, смотрел на гениального стратега и ничего не понимал. Он привык  мыслить в категориях передвижений в пространстве огромных машинных и человеческих масс, он, в своей наивности и простодушии, привык считать, что все и навсегда решат его бронированные армады, уверенно прущие через чужие земли, и многомоторные, набитые бомбами и парашютистами, летающие крепости,  плывущие в облаках над чужими землями, он сделал все возможное для того, чтобы эта ясная мечта могла быть реализована в любой необходимый момент...  Конечно, он позволял себе иногда известные сомнения в том, что гениальный стратег так уж гениален и сумеет однозначно определить этот необходимый момент и необходимые направления бронированных ударов, и все же он ни в какую не понимал (и так и не успел понять), как можно было приносить в жертву именно его, такого талантливого, такого неутомимого и неповторимого, как можно было принести в жертву все то, что было создано такими трудами и усилиями...

    Андрей быстро снял его с доски, с глаз долой, и поставил на его место Вана. Люди в голубых фуражках протиснулись между рядами, грубо схватили великого танкиста за плечи и за руки, отобрали оружие, с хрустом ударили по красивому породистому лицу и поволокли в каменный мешок, а гениальный стратег откинулся

на спинку стула, сыто зажмурился и, сложив руки на животе, покрутил большими пальцами. Он был доволен. Он отдал слона за пешку и был очень доволен. И тогда Андрей вдруг понял, что в его, стратега, глазах все это выглядит совсем иначе: он ловко и неожиданно убрал мешающего ему слона да еще получил пешку

впридачу — вот как это выглядело на самом деле...

    Великий стратег был более, чем стратегом. Стратег всегда крутится в рамках своей стратегии. Великий стратег отказался от всяких рамок. Стратегия была лишь ничтожным элементом его игры, она была для него так же случайна, как для Андрея — какой-нибудь случайный, по прихоти сделанный ход. Великий стратег стал великим именно потому, что понял (а может быть, знал от рождения): выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться и от них. Кто сказал, что свои фигуры менее опасны, чем фигуры противника? Вздор, свои фигуры гораздо более опасны, чем фигуры противника. Кто сказал, что короля надо беречь и уводить из-под шаха? Вздор, нет таких королей, которых нельзя было бы при необходимости заменить каким-нибудь конем или даже пешкой. Кто сказал, что пешка, прорвавшаяся на последнюю горизонталь, обязательно становится фигурой? Ерунда, иногда бывает гораздо полезнее оставить ее пешкой — пусть постоит на краю пропасти в назидание другим пешкам...

    Проклятая фуражка все съезжала и съезжала Андрею на глаза, и ему все труднее становилось следить за тем, что происходит вокруг. Он слышал, однако, что чинная тишина в зале перестала существовать, слышался звон посуды, гомон многих голосов, звуки настраиваемого оркестра. Потянуло кухонным чадом. Кто-то пискляво объявлял на весь дом: "Жогж! Я чегтовски пгоголодался! Вели скогее подать мне гюмку кюгасо и а-ня-няс!.."

    — Прошу прощения, — произнес кто-то над самым ухом с казенной вежливостью, протискиваясь между Андреем и доской — мелькнули черные фалды, начищенные лаковые штиблеты, высоко вздетая белая рука с нагруженным подносом проплыла над головой. И еще какая-то белая незнакомая рука поставила

у локтя Андрея бокал шампанского.

    Гениальный стратег обстучал, наконец, и обмял свою папиросу до такой степени, что ее стало можно курить. И он закурил — синеватый дымок поплыл у него

из волосатых ноздрей, путаясь в пышных редковатых усах.

    А игра тем временем шла. Андрей судорожно защищался, отступал, маневрировал, и ему пока удавалось сделать так, что гибли только и без того уже мертвые. Вот унесли Дональда с простреленным сердцем и положили на столик рядом с бокалом его пистолет и посмертную записку: "Приходя — не радуйся, уходя — не грусти. Пистолет отдайте Воронину. Когда-нибудь пригодится"... Вот уже брат с отцом снесли по обледенелой лестнице и сложили в штабель трупов во дворе тело бабушки, Евгении Романовны, зашитое в старые простыни... Вот и отца похоронили в братской могиле где-то на Пискаревке, и угрюмый водитель, пряча небритое лицо

от режущего ветра, прошелся асфальтовым катком взад и вперед по окоченевшим трупам, утрамбовывая их, чтобы в одну могилу поместилось побольше...

А великий стратег щедро, весело и злорадно расправлялся со своими и чужими, и все его холеные люди в бородках и орденах стреляли себе в виски, выбрасывались из окон, умирали от чудовищных пыток, проходили, перешагивая друг через друга, в ферзи и оставались пешками...

    И Андрей все мучительно пытался понять, что же это за игра, в которую он играет, какая цель ее, каковы правила, и зачем все это происходит, и до самых глубин души продирал его вопрос: как же это он попал в противники великого стратега, он, верный солдат его армии, готовый в любую минуту умереть за него, готовый убивать за него, не знающий никаких иных целей, кроме его целей, не верящий ни в какие средства, кроме указанных им средств, не отличающий замыслов великого стратега от замыслов Вселенной. Он жадно, не ощутивши никакого вкуса, вылакал шампанское, и тогда вдруг ослепительное озарение обрушилось на него.

Ну конечно же, он никакой не противник великого стратега! Ну конечно же, вот в чем дело! Он его союзник, верный его помощник, вот оно — главное правило этой игры! Играют не соперники, играют именно партнеры, союзники, игра идет в одни-единственные ворота, никто не проигрывает, все только выигрывают... кроме тех, конечно, кто не доживет по победы...

    Кто-то коснулся его ноги и проговорил под столом: "Будьте любезны, передвиньте ножку..." Андрей посмотрел под ноги. Там темнела блестящая лужа, и около нее возился на карачках лысенький карлик с большой высохшей тряпкой, покрытой темными пятнами. Андрея замутило, и он снова стал смотреть на доску. Он уже пожертвовал всеми мертвыми, теперь у него оставались только живые. Великий стратег по ту сторону столика с любопытством следил за ним и даже, кажется, кивал одобрительно, обнажая в вежливой улыбке маленькие редкие зубы, и тут Андрей почувствовал, что он больше не может. Великая игра, благороднейшая из игр, игра во имя величайших целей, которые когда-либо ставило перед собою человечество, но играть в нее дальше Андрей не мог.

    — Выйти... — сказал он хрипло. — На минутку.

    Это получилось у него так тихо, что он сам едва расслышал себя, но все сразу посмотрели на него. Снова в зале наступила тишина, и козырек фуражки  почему-то больше не мешал ему, и он мог теперь ясно, глаза в глаза, увидеть всех своих, всех, кто пока еще оставался в живых.

    Мрачно глядел на него, потрескивая цигаркой, огромный дядя Юра в своей распахнутой настежь, выцветшей гимнастерочке; пьяно улыбалась Сельма, развалившаяся в кресле с ногами, задранными так, что видна была попка в кружевных розовых трусиках; серьезно и понимающе смотрел Кэнси, а рядом с ним — взлохмаченный, как всегда зверски побритый, с отсутствующим взглядом Володька Дмитриев; а на высоком старинном стуле, с которого только что поднялся и ушел в очередную свою и последнюю таинственную командировку Сева Барабанов, восседал теперь брезгливо сморщенный, со своим аристократическим горбатым носом Борька Чистяков, словно готовый спросить: "Ну, что ты орешь, как больной слон?" — все были здесь, все самые близкие, самые дорогие, и все смотрели

на него, и все  по-разному, и в то же время было в их взглядах и что-то общее, какое-то общее их к нему отношение: сочувствие? доверие? жалость? — нет, не это,

и он так и не понял, что именно, потому что вдруг увидел среди хорошо знакомых и привычных лиц какого-то совсем незнакомого человека, какого-то азиата

с желтоватым лицом и раскосыми глазами, нет, не Вана, какого-то изысканного, даже элегантного азиата, и еще ему показалось, что за спиной этого незнакомца прячется кто-то совсем маленький, грязный, оборванный, наверное, беспризорный ребенок...

    И он встал, резко, со скрипом отодвинув от себя стул, и отвернулся от них всех, и, сделав какой-то неопределенный жест в сторону в адрес великого стратега, поспешно пошел вон из зала, протискиваясь между чьими-то плечами и животами, отстраняя кого-то с дороги, и, словно чтобы успокоить его, кто-то пробубнил неподалеку: "Ну что ж, это правилами допускается, пусть подумает, поразмыслит... Нужно только остановить часы..."

 

                             (Фрагменты из романа Аркадия Стругацкого и Бориса Стругацкого

                             "Град обреченный", 1989 г.)

 

    10. Принятый ферзевый гамбит. Относится к группе закрытых дебютов. (Ситуация, определяющая принятый ферзевый гамбит, обычно возникает после такой последовательности ходов: 1. d4 d5 2. c4 dc.)

    "Энциклопедия шахматных дебютов":

    "3. e4 (индекс D20);

    3... Cf6 4. e5 Cd5 5. Ec4 e6 6. Cf3 Ee7 7. 0-0 0-0 +/=;

    3... c5 4. Cf3 cd 5. Id4 Id4 6. Cd4 Ed7 7. Ec4 Cc6 =;

    3... e5 4. Cf3 ed 5. Id4 Id4 6. Cd4 Ec5 7. Cb5 Ca6 =;

    3... b5 4. a4 Eb7 (4... c6 5. b3 +/—.) 5. ab Ee4 6. Cc3 Eb7 7. Cf3 e6 8. Ec4 +/=".

 

                              

 

 

  с г