Новая Шахматория Семена Губницкого: Мой скромный вклад в шахматы: Интервью, воспоминания

 

 

МОИ ПОКАЗАНИЯ

 

 

                                                                                                                                                                                             Иных уж нет, а те — далече.

 

 

    На этой странице я привожу фрагменты из своих рабочих заметок, вовсе не претендующих на обстоятельные мемуары.

(Название же страницы "обыгрывает" название известной книги Г. Сосонко, о котором, в частности, я даю свои показания.)

    Пока что, я ограничился четырьмя "просто советскими" и тремя "советско-харьковскими" "фигурантами". Однако бóльшая часть задуманного расширения этой страницы будет посвящена харьковчанам.

 

                  Г. Сосонко

                  Д. Бронштейн

                  Ю. Коц

                  А. Карпов

   

                  Харьковчане

 

                  А. Мацкевич

                  А. Буховер

                  В. Извеков

 

 

Г. СОСОНКО

 

    Вопрос. Вы знакомы с гражданином Сосонко?

    Ответ. Знаком, хотя предполагаю, что он меня сейчас не вспомнит. В 1968 году мне удалось выиграть первенство СССР ДСО "Спартак" среди юношей,

а в следующем году...

    Вопрос. Уточните: в каком именно году и месяце?

    Ответ. В августе 1969 года мне довелось отстаивать звание чемпиона в г. Сумы. (Это на Украине — для тех, кто подзабыл географию.) С тремя ленинградскими юношами (уточняю — Иоффе, Козлов, Орлов) приехал тренер — Г. Сосонко (тогда его звали Геннадий). В ту пору он был в ореоле тренера экс-чемпиона мира

М. Таля. Запомнился он мне эрудитом, остроумцем, с быстрой реакцией на реплики собеседника, не без язвительной нотки в беседах с самонадеянными "юннатами" (в частности, со мной, а как с такими можно иначе?!). Я был на турнире без тренера (как всегда). Сначала боролся за первое место, был молчалив

и напряжен. Потом проиграл Аршаку Петросяну — одному из победителей турнира, ныне гроссмейстеру и тренеру (кстати, тогда с ним на турнире работал известный советский тренер Голенищев). Потеряв шансы на чемпионство (в итоге оказался третьим), расслабился, стал поигрывать блиц (в ту пору, блицуя, я любил "обзванивать" соперников и получать от них той же монетой). Пару-тройку раз Сосонко (сильный блицер) присутствовал на этих "матчиках" в качестве одного

из зрителей и, помнится, вносил в общий звон весомую лепту...

    Вопрос. Какие можете предоставить дополнительные сведения?

    Ответ. Вот групповая фотография участников турнира.

 

 

    А еще в марте 2007 года на турнире памяти В. Калужина (я там на открытии выступил с небольшой речью-воспоминанием) ко мне подошел вроде бы незнакомый шахматист из Макеевки. Им оказался Матюшин — участник турнира в Сумах, с которым мы после этого турнира не встречались без малого 38 лет. Поговорили, повспоминали, не забыли и о Генне Сосонко...

 

*

 

 

Д. БРОНШТЕЙН

 

    В 1973 году я, пройдя тяжелый отбор в финале чемпионата Украины, попал в личный турнир за Кубок СССР. Турнир проходил в Тбилиси, в недавно построенном Дворце шахмат, по олимпийской системе. В соперники мне достался О. Романишин — как выяснилось позже, будущий победитель турнира. К последнему четвертому туру я уже проиграл матч, и, как мне казалось, мой соперник не был против быстрой ничьей и  дополнительного дня отдыха. Да и я тоже не был настроен агрессивно, хотя должен был играть белыми.

    И вдруг за несколько минут до начала тура в игровом зале погас свет. Участники в ожидании занимались кто чем. Мы с харьковчанином

А. Вайсманом сидели за одним столиком и беседовали.

Когда мимо нас проходил Бронштейн, Вайсман, знавший гроссмейстера лично, обратился к нему с каким-то вопросом. Тот подошел к нашему столику. Слово за слово. Бронштейн присел рядом с нами. Света не было 45 минут. За это время я полностью попал под чары этого великолепного, остроумного собеседника. Для меня это был незабываемый урок Шахмат, и не только шахмат... Общение с Бронштейном так воздействовало на меня, что перед началом партии я дал себе слово — игра сегодня будет творческая и до голых королей. Я "полез" на Романишина, пожертвовал легкую фигуру, потом отказался (необъективно, но осознанно!)

от предложенной соперником ничьей, пропустил временную жертву ладьи и проиграл, но до сих пор горжусь этой партией (см. партию 2 на странице "Надо ли жертвовать ладью?".)

    Мою единственную встречу с Давидом Ионовичем Бронштейном я буду помнить всегда.

 

*

 

 

Ю. КОЦ

 

    Горный инженер по образованию, шахматный мастер из Донецка Юрий Коц — яркая личность, для которого, однако, не нашлось места в книге "Шахматы. Энциклопедический словарь". Выскажусь так: его несомненный талант в сфере интеллектуальных игр простирался далеко за пределы шахмат. Не стану

интриговать неосведомленного читателя: Коц был виртуозным картежником. Близки ему были и смежные области. (Я лично наблюдал как Коц на пари метнул игральную карту так, что она, пролетев через весьма длинный этажный коридор одной киевской гостиницы, стукнулась в стекло торцевого окна.)

    Оставлю за пределами этой зарисовки знаменитую шутку, основанную на игре слов ("Коц из Полоцка, Поц из Колоцка"), не менее знаменитые истории, в которых трое (Коц, естественно, в их числе) блестяще обчищали в преферанс четвертого. Может быть, в дальнейшем расскажу о "волнующих кровь" ялтинско-сочинских

блиц-матчах Коца на крупные ставки и о его серьезной  и плодотворной тренерской работе с юными шахматными талантами.

    Сейчас же поведаю об одном своеобразном промысле Коца, корни которого уходят в глубокую древность — "шахматные задачи на пари". 

 

 

    Это широко известная задача немецких композиторов Коца (!) и Кокелькорна, составленная еще в 1875 году. Задание: мат в 5 ходов. Ее донецкий маэстро использовал в качестве шахматного ядра любопытной психологической ловушки. Я многократно наблюдал, как мастерски Коц заманивал в нее малоискушенных

любителей шахмат.

    У Коца было немало подражателей — реальных и вымышленных. Вот небольшой фрагмент из книги Аркадия Твиста "Профессия: аферист игра на интерес", раскрывающий суть ловушки:

 

    "— Как можно заставить человека проиграть деньги в шахматы, если он не играет в азартные игры и в шахматы в том числе? Не понимаю. Мне кажется это невозможным. — Задавая вопрос, Алик пытался свое недоверие изобразить на лице, отчего уголки рта опустились вниз, а кожа у глаз собралась морщинами.

    Они сидели в креслах в уютной гостиной Тосиной квартиры.

    — В наше время все, даже если и не играют в шахматы, тем не менее знают, как ходят фигуры. Нужно только убедить лоха, что он — гений. А дальше деньги он отдаст тебе сам. Обещаю тебе, Алик, что покажу один из возможных способов, но несколько позже. Сейчас сам еще ничего толком не знаю. Для начала мне

нужно решить одну маленькую шахматную задачку. Ее решение обменяю на несколько шахматных трюков, а уж тогда... новая работа, большие деньги.

    — Расскажи, что знаешь. Я не могу поверить, что шахматы могут помочь нам выбить лоха за деньги. А еще ты говоришь, что это может быть работой. Да, я согласен, если бы такое было возможно — криминала в шахматах нет. — Алик потянулся к большой инкрустированной шахматной доске карельской березы, лежавшей на журнальном столике.

    Тося остановил его, положив руку на доску, костяные поля которой потрескались от времени.

    — Я же сказал, позже. А сейчас — наверное, ты забыл — нас ждет Вася. Ведь ты сказал, обедаем в "Аркадии" в три часа.

    Тося взял с собой портативную шахматную доску с шахматами на магнитах, и они спустились останавливать такси.

    В ресторане Вася сидел за столом с холодными закусками и налегал на осетрину, которую приправлял дольками лимона. Он встретил друзей с безразличием. Лицо его не выражало никаких эмоций. ("Вася Отмороженный" — шутя называли его друзья.) Заметив на столе рядом с Тосей черный плоский коробок,

он поинтересовался:

    — Что это? Тогда Тося открыл шахматы и, расставляя на них фигуры, сказал:

    — Один мой очень близкий знакомый — респектабельный, серьезный человек. Так вот, он показал мне эту задачку. — И Тося расставил на доске следующую композицию: белые — Kg1, Ba1, Nf6, Pa4, h6; черные — Kh8, Ba8, Pa5, g3, где белые начинают и ставят мат за четыре хода. — И сказал, что если найду решение, обменяет его на то, что даст мне несколько новых бескриминальных работ, каждая из которых может приносить в день от пятисот рублей.

Не напрягаясь. Так что, если вы сумеете помочь мне найти это решение, без разговоров уплачу пятьсот. Сразу же.

    Друзья переглянулись и стали внимательно рассматривать незамысловатую композицию. Вася играл в шахматы и делал это на уровне второго разряда. Алик же в эту игру играл один раз в раннем детстве, и то только потому, что других игрушек не оказалось, но все права шахматных фигур знал в точности.

    Так как ресторанная обстановка не располагала к подобной игре, Тося решил ускорить процесс.

    — Я давно думаю над этой задачей, — начал он. — Здесь черный король не имеет возможности никуда пойти. Вот если бы этого офицера как-то сюда завести... — И он взял в руки белого слона и, перешагнув через черного коня на поле g7, поставил рядом с королем. — Но ничего не выходит. Уже сломал мозги

об эту задачу. — С этими словами он вернул слона на прежнее место. — Вы тут подумайте, а я пока схожу в туалет.

    Алика и Васю поглотила игра, и они не заметили, как ушел Тося. Вася чувствовал, что решение где-то рядом. Он покусывал губы и нервно поправлял фигуры. Алик сделал ход слоном.

    — Подожди, подожди, — остановил его Вася. — А если пойти так. — И он передвинул слона на поле e5, затем на d6, f8 и, наконец, на g7. — Мат!

    — Мы нашли решение! — завопил Алик.

    — Давай еще проверим, — остановил его Вася. — Ты играй белыми, а я — черными.

    И они проиграли пару партий, что еще больше убедило их в правильности найденного решения.

    — Где Тося? Давай покажем ему и пусть платит. Сколько он там говорил? Пятьсот?

    Они оглянулись по сторонам, но Тоси нигде не было.

    — Мы что, будем с Тоси брать деньги? — поинтересовался Вася.

    — Почему бы нет? Раз он говорил, что ему выгодно заплатить, тогда зачем платить кому-то? Лучше же своим.

    В это время в зал вошел Тося, легко и весело подошел к столу.

    — Какие классные телки дожидаются внизу. Они согласны прокатиться с нами на пару часов.

    — Подожди с телками, Тося, мы нашли решение. Придется тебе платить нам пятихатку.

    — Вы нашли решение? Не может быть! Я так долго бился над этой задачкой, а вы за пять минут ее решили? Что-то мне не верится. Но если вы так говорите, давайте поспорим по пятьсот рублей и проверим, насколько правильно ваше решение, — обратился Тося к друзьям, которых несколько смутил такой поворот дела.

    — Подожди еще пять минут. Мы хотим хорошо все обдумать, — ответил Вася.

    Тося сказал, что спустится к девушкам, но Алик говорил, чтобы тот этого не делал, так как сейчас они будут играть. Алик и Вася еще несколько минут пошептались и, не найдя никакого подвоха, заключили спор. Началась игра. Друзья сделали первый ход слоном на e5. Тося ответил черным слоном на поле h1. Белые — слон d6. Черные — пешка g2. Белые — слон f8. Тогда Тося, некоторое время подумав, сказал:

    — Ребята, мне больше ходить некуда. Здесь пат. А стало быть, чтобы вас не огорчить, — разрешите получить.

    Алик вскочил со своего стула и склонился над доской.

    — Как это так, некуда? — Переминаясь с ноги на ногу, он водил в воздухе рукой, останавливаясь над каждой фигурой.

    — Да, это пат, — сказал Вася. — Придется платить. Алик, давай двести пятьдесят рублей.

    — Не нужны деньги, — остановил их Тося. — Я сделал это, чтобы вы на себе почувствовали, может ли занырнуть в такое лох.

    — Хорошо, — сказал Алик, у которого после Тосиных слов поднялось настроение. — Ну, а как ты говорил, шахматы могут быть работой? Как их находить, этих лохов на шахматы? Сколько на это нужно времени?

    — Все вам расскажу, — успокоил Тося своих друзей, — но только когда придет время".

 

    А вот зачем нужны в Тосиной композиции пешки a4 и a5 я, сохраняя интригу, не скажу. Отмечу лишь, что настоящие мастера шахматных пари рассчитывают

на много ходов вперед...

    Для искушенного шахматиста задача Коца и Кокелькорна не представляет труда. Однако Юрий Коц где-то отыскал настоящее произведение шахматного искусства, которое подкармливало его по меньшей мере пару десятков лет.

 

Ход белых

 

    Говорили, что эта позиция была напечатана в 1950-х годах в каком-то  шахматном журнале. (Я искал, но найти ее не смог нигде. Может быть, это  удастся

кому-нибудь из посетителей сайта.) Коц (и его однодельцы, например сочинский Рафик) формулировал условие пари так: "Выбирай: берешься или выиграть белыми, или сделать ничью черными".

    (Признаюсь, есть у меня и собственный опыт выставления на пари этой позиции, но об этом как-нибудь в другой раз...)

 

*

 

 

А.КАРПОВ

                              

  Впервые я увидел Анатолия Карпова в далеком 1965 году. Было это в Харькове, в городском шахматном клубе, где самородок из Златоуста дебютировал

в составе юношеской сборной России в командном чемпионате СССР среди школьников.

    Помимо его хорошей игры на доске младшего возраста, мне запомнилась такая деталь. Столы и стулья в клубе были рассчитаны на взрослых шахматистов.

А 14-летний Толя акселератом не был, и чтобы удобнее обозревать позицию, ему приходилось подкладывать на стул деревянные шахматные доски-коробки.

(Кто бы тогда взялся предсказать, что через десять лет он комфортно воссядет на мировом шахматном троне?)

    Уже в ту пору Карпов был очень сильным блицером. Несколько раз после очередного тура он давал мастер-класс харьковским игрокам разного возраста

и квалификации, безжалостно высаживая одного за другим по несколько кругов подряд. В один из таких дней занял очередь к Толе и я. Имея репутацию неплохого (по харьковским меркам) блицера, я надеялся на успех в первом же "раунде". Помню, что держался хорошо, создал сопернику проблемы, но, при обоюдно висящих флажках, пропустил мощный удар и устоять не смог. Ждать целый круг второй попытки не захотелось (а зря!), и проигранная блиц-партия осталась единственной, которую мне довелось сыграть один на один с будущим чемпионом мира.

    Замечу, что в первом раунде мы с Карповым были, как и полагается, по разные стороны шахматной доски.

 

    В следующем году я попал в состав юношеской сборной Украины. Очередной командный чемпионат СССР среди школьников проходил в августе 1966 года

во Владимире. Фаворитом считалась сборная России, за которую играли Тимощенко, Балашов, Карпов (на первой доске младшего возраста)...

 

Члены сборной команды школьников России: слева направо —

Г. Тимощенко, А. Карпов, Ю. Балашов (1966 г.)

 

Юный Толя Карпов дает сеанс одновременной игры (1966 г.)

 

    Между прочим, за нашу команду играли такие известные в будущем шахматисты как К. Лернер, С. Палатник, О. Романишин, М. Штейнберг, на досках девушек —

Л. Семенова, М. Шуль-Литинская... (А. Белявский же не смог пройти отбор и в состав команды не попал.) Как бы там ни оценивались наши шансы, команда

Украины выиграла решающий матч у сборной России и сенсационно заняла первое место.

    На этом турнире состоялось мое знакомство с Толей Карповым. Запомнился совместный с участниками анализ такой романтической партии:

 

    Д. Кудишевич (Украина) — А. Карпов (Россия)

    1. e4 e5 2. Nf3 Nc6 3. Bb5 a6 4. Ba4 Nf6 5. 0-0 Be7 6. Re1 b5 7. Bb3 d6 8. c3 0-0 9. h3 Na5 10. Bc2 Bb7 11. d4 Nc4 12. b3 Nb6 13. Nbd2 Nfd7 14. Nf1 c5 15. d5 f5 16. ef Bd5

17. a4 Bc6 18. Ne3 e4 19. Nd2 d5 20. a5 Nc8 21. c4 d4 22. Nd5 Bd5 23. cd d3 24. Bb1 Ne5 25. Ne4 Qd5 26. Bb2 c4 27. Nc3 Qc5 28. Na4 ba 29. Re5 Qc7 30. bc Bf6 31. Qd3 Rb8

32. Qd5 Kh8 33. Bd4 Ne7 34. Qe4 Nc6 35. Rc5 Qa7 36. Be3 Ba1 37. f6 g6 38. Rc6 Qd7 39. Bc2 a3 40. Bh6 Rf6 41. Rf6 Bf6 42. Qf4 Qd8 0:1.

 

    Во втором нашем раунде Карпов и я находились по разные стороны уже двух шахматных досок.

 

    Следующая, третья встреча с Карповым состоялась в июле 1967 года. Мне довелось провести с ним целый день. А было так. Я дружил (и до поры до времени

не без успеха соперничал в харьковских юношеских турнирах) с Мишей Штейнбергом, — светлая ему память, — а он, в свою очередь, поддерживал тесные отношения с Карповым. И когда мы с Мишей в составе сборной Украины приехали в Ленинград для участия в Спартакиаде школьников СССР, то узнали, что и Карпов приехал играть за сборную России. Миша и Толя решили встретиться. На эту встречу, состоявшуюся в свободный от игры день, Миша взял и меня. Почти весь выходной мы провели втроем в прогулках по городу на Неве.

    Поскольку в своей команде я в том турнире был запасным, то мой третий раунд-раут с Анатолием Карповым прошел вообще без шахматной доски.

 

Матч СССР — Югославия.

Рядом с Анатолием Карповым стоит Михаил Штейнберг

 

    С того запомнившегося мне дня прошло 40 лет, и за этот немалый срок воочию я Карпова ни разу не видел. Поэтому, когда узнал, что Анатолий Евгеньевич приглашен в Харьков, чтобы дать сеанс одновременной игры перед матчем Кубка Федерации между теннисистками Украины и Бельгии, решился напомнить о себе двенадцатому чемпиону мира по шахматам.

    Я подготовился к блиц-встрече с ним (ясно было, что при плотнейшем графике Карпова можно было надеяться не более чем на пять минут индивидуального общения). Выбрал для подарка и надписал с намеком на нашу встречу в 1967 году одну из своих книг ("Необычный практикум по шахматам"), а также подготовил

для него автономную версию сайта "Новая Шахаматория...".

    Решив "сыграть инициативно", я подошел к Анатолию Евгеньевичу сразу, как только он появился в зале, где должен был проходить сеанс. С ним были его друг

и частый спутник в поездках В. Краюшкин и председатель Харьковской федерации шахмат С. Гусаров (народный депутат Украины и большой любитель тенниса). Председатель федерации знал меня и как автора шахматных книг, и как завзятого теннисиста, но не знал о моем давнем знакомстве с Толей Карповым. Он не стал сдерживать мой порыв и заново представил чемпиону мира. В быстром темпе я напомнил Анатолию Евгеньевичу о себе и вручил подарок. Было удивительно

и очень приятно, что Карпов давнюю прогулку легко вспомнил и даже мельком упомянул один подзабытый мной эпизод. Чемпионская память!

    А дальше начался сеанс на 20 досках. И состав участников, как водится на сеансах чемпионов мира, был сильный — большинство перворазрядников и даже

несколько кандидатов в мастера.

 

Карпов дает сеанс одновременной игры в Харькове (2008 г.).

Следит за порядком — В. Краюшкин

 

    В первой половине сеанса Краюшкин, не сильно обремененный организационными заботами, взялся листать мой "Необычный практикум по шахматам", который ему передал Карпов. Я с затаенным волнением наблюдал за его реакцией. Он невыразительно перелистнул несколько страниц, видимо, ожидая встретить что-либо традиционное, но тут взгляд его во что-то уперся, и далее соратник Карпова от этой книги, к моей великой гордости, отрывался лишь для того, чтобы сделать по залу наблюдательный круг. Когда Краюшкин вышел в зону зрителей, я подошел к нему и спросил его мнение. Тот ответил, что "попробует выпросить книгу

у Анатолия Евгеньевича для себя".

 

 

А. Карпов продолжает сеанс одновременной игры.

Последний справа зритель — автор этих "показаний"

 

    Участники сеанса сражались с прославленным гроссмейстером вовсю, и организаторы сеанса — люди тенниса, не знакомые со спецификой шахматных

сеансов, — попали в жесткий цейтнот. Они полагали, что Карпов разделается с соперниками часа за полтора и, исходя из этого, распланировали начало

пресс-конференции и присутствие гроссмейстера на торжественном открытии теннисного матча.

    И тут мне поступило от организаторов лестное предложение — доиграть партии сеанса за чемпиона мира! Тут же вспомнив об упущенной в 1965 году возможности сыграть вторую блиц-партию с Карповым, я согласился.

    К моменту замены результат Карпова был +8 -0 =3. Мне осталось доиграть 9 партий.

 

С. Губницкий заменил А. Карпова в сеансе одновременной игры

 

    Анатолий Евгеньевич оставил мне хорошее "наследство" — большинство позиций сеансера были доброкачественными, однако в одном окончании, чтобы

не проиграть, предстояло решить немало проблем.

 

Сеанс одновременной игры близится к завершению

 

    В конце концов, этот небезошибочно разыгранный эндшпиль завершился вничью.

 

                                                                                                                               Карпов / Губницкий — А. Немец

 

    1. Nf1 Qb4 2. g4 g6 3. Ng3 Bb3 4. gf Qe1 5. Nf1 Bc4 6. Qf3 Qf1 7. Qf1 Bf1 8. Kf1 b4 9. Ke2 gf 10. Kd3 b3 11. Kd2 h5 12. h4 Kf7 13. Kd3 Ke6 14. Kd2 Kd5

15. Kd3 Kc5 16. Kd2 1/2:1/2.

    (16... Kc4 17. e6 d3 18. e7 b2 19. e8Q b1Q 20. Qe6 Kd4 21. Qe5 =.)

 

    Итак, мне удалось довести до победы семь из девяти оставшихся партий, еще две завершились мирным исходом. Общий результат сеанса таков: +15 -0 =5.

    В тот день, после пресс-конференции, Карпов (будучи теннисистом) еще успел поболеть на теннисном матче Украина — Бельгия, сыграть символическую

партию -гейм с директором теннисных кортов "Уникорт" и провести сеанс на 6 досках в исправительно-трудовом учреждении.

    Я же в тот насыщенный событиями февральский день 2008 года Анатолия Евгеньевича Карпова больше не видел.

    В нашем четвертом раунде Карпов и я оказались по одну сторону девяти шахматных доскок. Будет ли пятый раунд, каким он окажется? Судьба решит...

 

 *

 

 

А. МАЦКЕВИЧ

 

    Мой первый и единственный тренер — Александр Григорьевич Мацкевич, порядочнейший человек, бескорыстный добряк, умеющий ладить с детьми. Он воспитал сотни учеников, достигших разных шахматных и житейских высот. Не могу припомнить, чтобы кто-нибудь из них плохо отозвался о Мацкевиче-человеке.

    Мацкевич был фронтовик, участник героической защиты Ленинграда. После тяжелого ранения одна рука плохо его слушалась, а пальцы этой руки были характерно сложены в щепоть. Он иногда пытался дать этой щепотью подзатыльник расшалившимся пацанам-шахматистам, но никогда не мог в попасть

по увертливым макушкам. Изредка практиковались им и "пенальти" — отеческий шлепок негнущейся стопой по мягкому месту нарушителя порядка. Поскольку результат попыток был таким же, как и в случае подзатыльника, ребята сами приводили штрафника к АГ и обеспечивали неподвижность цели. Больше всех радовался наказанию сам штрафник, а ритуал пробития "пенальти" стал среди учеников АГ притчей во языцех.

 

    После пробития "пенальти". Друзья Агроник (слева) и Эйнгорн (справа) — "держатели", между ними втиснулся "получатель" — Губницкий.

 

    АГ был шахматистом самобытного стиля. Столь же самобытен был его тренерский стиль. Как-то анализировали мы с ним партию, которую я проиграл. Я говорю: "Я думал, что белые сыграют так-то и так-то". В ответ АГ поднял глаза от доски и проникновенно сказал мне: "Сёма, нужно не думать, а соображать"...

    Мацкевич был совсем "непробивным" человеком. Давно заслуженное звание Заслуженного тренера Украины он все никак не мог оформить, пока за это

не взялись его ученики. (Я горд, что оказался одной из тех формальных единиц, которые пошли моему тренеру в зачет.)

    АГ часто ездил в качестве тренера на командные соревнования школьников. А личными турнирами, в которых он мог бы выполнить формальную норму мастера (и по практической силе, и по пониманию шахмат он был настоящий мастер), он, порой, жертвовал ради детей.

 

Команда в Севастополе. Слева направо: впереди — К. Гонт, Разумова; во втором ряду — Зуев,

Мацкевич, Чернявская, Лущик, ??? (забыл фамилию…); в третьем ряду — Мельц, Губницкий, Микляев.

 

Завоеван еще один кубок. Его держит Семенец.

 

    Один из его благодарных учеников в дальнейшем не раз способствовал тому, чтобы АГ побывал и за границей (см. страницу "Фрагменты фотолетописи").

    В своей единственной дочке от позднего брака Мариночке он души не чаял, а она, в благодарность, спровадила уже пожилых родителей на ПМЖ в Израиль — отцовская квартира ей стала нужна... Все, кто хорошо знали Мацкевича, уверены, что по доброй воле он никогда не уехал бы из Харькова. Я был среди тех совсем немногих (к стыду шахматистов!), кто провожал его в Израиль. Там он как-то прижился и даже возобновил соревновательную игру. Мне говорили, что ему было

уже за 80, когда он продолжал играть в израильских турнирах сеньоров. В Израиле АГ и умер в 2005 году.

 

 *

 

 

А. БУХОВЕР 

                              Однажды юный Буховер

                              Схватил Мацкевича за... ногу.

                              "Но, но!" — сказал Мацкевич строго. —

                              "Ты подаешь дурной пример".

    Сразу объяснюсь — талантливому, по мнению ряда известных специалистов, шахматисту Алику БуховÁру, главному герою этой зарисовки, "рукосуйство" не было свойственно. (А вот его младший брат Вова  Буховер, также посещавший шахматный кружок Дворца пионеров, пожалуй, мог бы схватить... О нем я еще кое-что расскажу.) Если Алик и был хулиганом, то хулиганом слова. Вот типичный пример. После матча Ростов — Харьков в ростовском аэропорту, собравшись кружком, стоят озабоченные харьковские шахматисты. Билетов в кассе нет. Как добираться домой неизвестно. Общая растерянность. Нервы некоторых весьма напряжены. Тут откуда-то появляется Алик, входит в круг и, завладев общим вниманием, обращается к безобидному Игорю Калинскому: "Слышь, Калина, тебя искал Давид". Осторожный позиционный игрок, но простодушный в жизни Игорь тут же попадается в ловушку: "Какой Давид?". Далее следует мат в один ход: "Такой же буй на вид!" Общее лошадиное ржание, расслабление. Обмен шутками. (Кстати, билеты достали — из брони.)

    Но Алик был не только хулиганом, но и виртуозом слова. Он мог, например, мастерски рассказать подряд 100 (без преувеличения) анекдотов на любые темы — еврейские, политические, салонные, сальные... ("Приходит слепой в баньку, а там моются женщины. Тогда он...", ну и так далее.)

    В начале 1960-х годов у Буховера были неплохие шансы пробиться в шахматную элиту страны. Он был реальным кандидатом на то, чтобы представлять СССР

на чемпионате мира среди юношей . Потом в Ленинграде в мастерском турнире 1960 года произошла некая скандальная история — то ли он не к месту "спросил

про Давида" кого-то из высокопоставленных функционеров из федерации шахмат СССР, то ли кто-то просто использовал его словесный артистизм, чтобы "зарубить" провинциала и освободить для кого-то местечко. В итоге — дисквалификация, погубившая шахматный талант. (Официальная версия изложена в статье Я. Эстрина "Турнир в Ленинграде", напечатанной в журнале "Шахматы в СССР", № 10, 1960.)

    В 1979 году в Харькове на товарищеском ужине, состоявшемся после официальной программы 3-го Праздника шахмат, гроссмейстер А. Суэтин, игравший в 1960 году в том злосчастном для Буховера турнире, после первых двух рюмок водки, начал расспрашивать об известных ему харьковчанах. И первый его вопрос был: "Как поживает БухËвер?" Своеобразным ударением Алексей Степанович, видимо, касался какой-то струнки, известной только ему...

    В 1960-х и 1970-х годах Буховер еще играл в харьковских турнирах. В 1967 году он разделил первое место в городском первенстве, а в 1968 году стал чемпионом Харькова, но затем постепенно стал ухудшать результаты и отдаляться от спортивных шахмат. (Одна из моих партий с Буховером приведена на странице

"Памятные эндшпили".)

    Новой страстью Алика стали пари. Он мог часами обсуждать шансы команд в предстоящем футбольном матче весьма далекого от советских людей в те годы английского чемпионата. А ставки, насколько мне известно, он делал по тем временам очень крупные.

    В дальнейшем Алик эмигрировал в США. Кто-то говорил, что одно время он был весьма удачливым брокером на бирже. (За точность этих сведений не ручаюсь. Однако помнится, что Алик закончил Харьковский государственный университет, и по образованию он физик-теоретик. Не исключаю, что Алик прочтет эту строки и, если захочет, внесет корректировки, пояснения и дополнения.)

    Можно было бы привести еще много ярких историй, связанных с Буховером, но придержу их "про запас".

    Последнее. В книге Г. Сосонко "Мои показания" есть эпизод, в котором фигурируют Э. Гуфельд (между прочим, больше года живший в Харькове)

и неназванный "харьковский кандидат в мастера". Маска, я тебя знаю?..

 

    (Выполнение обещанного. Вова Буховер, по стопам старшего брата, несколько лет занимался шахматами в кружке при Дворце пионеров. Его тренером,  естественно, был А. Г. Мацкевич. Как я уже указывал на странице "Памятные эндшпили", Вова был бесталанный шахматист (добрался лишь до второго разряда),

но великолепный мастер игры в карты (я полагаю всесоюзного уровня). Особенно силен он был в деберце, где умение сочетается с везением, а тонкое понимание психологии соперника нередко соседствует с искусным "исполнением".

    Руки у него были умелые. Вот пример. В 1967 году мы с Вовой Буховером волею судьбы оказались в одной студенческой группе на первом курсе факультета "Вычислительной техники" Харьковского института радиоэлектроники. Был у нас такой спецкурс "Конечная математика". (Между прочим, читал его Ю. Томчук —

большой любитель шахмат, перворазрядник.) Несколько лекций были посвящены теории вероятностей. Как-то перед коллоквиумом мы засели с Вовой в пустой аудитории, чтобы поработать с конспектом. Когда дошли до известного теоретического постулата о равновероятном выпадении "орла" и "решки" при бросании монеты, Вова заявил, что кроме теории нужно еще уметь бросать, и что он, если захочет, бросит монету так, что 8 раз из 10 выпадет заказанный им "орел".

Я, естественно, не поверил, но он доказал. Хотите — верьте, хотите — нет, но восемь раз выпал "орел". При этом Вова заметил, что он мог бы сделать и девять,

но плоховат для этого паркетный пол в аудитории.)

 

*

 

 

В. ИЗВЕКОВ

 

 

 

    Владимир Николаевич Извеков, известный ученый, доктор технических наук, директор ВНИИ "Монокристаллов" в течение нескольких лет был председателем областной федерации шахмат.

    Выглядел Извеков как русский интеллигент старинных времен: благообразное лицо, очки, академическая бородка. Из головных уборов предпочитал берет.     

    Шахматы он любил не меньше, чем его тройной (!!!) тезка — главный персонаж рассказа Л. Леонова "Деревянная королева" (1922).

    Наше неформальное знакомство произошло во время поездки харьковской команды в Югославию. В дальнейшем не раз Владимир Николаевич приходил ко мне, 20-летнему студенту, домой (не гнушаясь однокомнатной коммуналки, в которой студент жил с родителями), и мы играли  легкие партии, пили чай и вели неторопливые интеллектуальные беседы, легко варьируя шахматные и не шахматные темы. Конечно, как собеседник в вопросах, выходящих за пределы шахмат, студент для доктора наук был еще слабоват, но старался, в меру сил, соответствовать... Что же касается игры, то, вероятно по особому указанию Каиссы, обычно разыгрывался королевский гамбит (в турнирах студент этот гамбит никогда не применял), и не единожды "с4 било f7"...

      Вот почти и все. Осталось лишь процитировать:

 

    "Ночью однажды сидел Владимир Николаевич у столика и отдыхал за шахматами — повторял стаунтоновский, раннего периода, королевский гамбит, помещенный еще в "Palamede" в семидесятых годах.

    [...]

    Эта партия, игранная в Авиньоне лет семьдесят тому назад, была, пожалуй, самой изящной у Стаунтона. Атака белых коней, после внезапного нападения черного ферзя, была размеренной, четкой и строгой, как математическая формула, где знаки так хорошо и магически вплетаются друг в друга... А самая середина партии, когда черные выправляют свои смятые пешки и черная ладья, пользуясь замешательством неприятельского фланга, выплывает с b8 на b4

и уводит белого коня, — это ли не вагнеровский лейтмотив, гневная медь которого расцветает над головой нечаянным звенящим цветком?

    Самовар вздыхал начищенной своей грудью, стихал на минутку крошечную, и снова потом начинала сонно ползать по комнате тихая песенка самоварной тоски. В таком перерыве Владимир Николаевич передвинул ладью и задумался над ферзем. Стаунтон уходил здесь в неясные дебри конной атаки и с непонятно диким упорством бил конем с fЗ на d4, а потом развивал прекрасную комбинацию на левом своем фланге... Владимир Николаевич ясно представлял себе другой вариант, а именно: королева идет с d5 на а5, как играл  последствии Андерсен против Кизерицкого, а оттуда, — правда, рискуя катастрофой, — можно было прямо поставить угрозу белому центру... Владимир Николаевич решил разработать этот вариант и, закурив папиросу, устремил глаза за окно.

    [...]

    Внимание его было поглощено белой пешкой, — в ней лежала причина некоторых осложнений и туманности, но уже и теперь становилось ясным: с4 било f7,

а g7 черных...

    [...]

    Но тотчас же вслед за милыми губками Марианночки почему-то припомнился хитроумнейший вариант Морфи, и тогда Извеков одной насмешливой улыбкой смел всю эту розовую муть с души, как лужу метлой с тротуара, а Стаунтон, по совету непогрешимого Морфи, прыгнул конем вперед и угрожающе поднялся

на дыбы перед самым носом ошарашенного короля".

  

*

 

 

 

 

  с г